— О чем именно вы говорили с ежовиком?
— Да то и говорили, что у тверского лешака теперь есть грифониха, а больше и ничего.
К тому моменту хозяин леса если и не оправился полностью, то оказался в состоянии подняться без чьей-либо помощи и теперь стоял на своих двоих. Значит, его можно оставить без всяких угрызений совести.
Да и вроде все не так уж и плохо. У неживых нет четких координат, поэтому они будут слоняться по всем тверским лесам, пока не найдут искомое. Вот только как станут слоняться — это большой вопрос. В их рядах сплошь всесильные кощеи, не имеющие такой глупости, как угрызения совести. Если, к примеру, поймать тех, кто в курсе, да хорошенько попытать их, как скоро появится точные координаты конечного пункта назначения?
Я вытащил из рюкзака телефон, который использовался в довольно редких случаях и скрипнул зубами от злости. На поиск картинок для новой жилплощади Стыня зарядки хватило, а вот уже перемещения на край земли мобильник не выдержал. Наверное, разрядился как раз из-за низких температур. Ладно, мотанемся тогда до Миши. Забавно, что мне легче телепортнуться, чем искать, где подзарядить телефон. Вот таковы они нюансы рубежной жизни.
— Нужно к Егерю, — коротко сказал я. И тут же скривился как от зубной боли.
Потому что мне не было необходимости совать руку на Слово, чтобы понять — универсальных раскладных рамок «Супер-мега-мувинг-3000» там нет. Заклинание работало таким образом, что я примерно знал, что находится в моем тайничке.
— Батюшко, до деревни чертей далеко?
— Нет. Лесными тропами так все близко. Я же как-то и в город выскочил по старым дорожкам, — ответил он. Поглядел еще на лихо, но не сказал ни слова. Видимо, это значило, что ей можно отправиться с нами.
И мы пошли. Как бы ни хотелось мне, но не быстро. Миновали сначала один куст, потом какую-то кочку, словно вспучилась сама земля, свернули с открытой местности на какую-то еле заметную тропинку и неожиданно вышли к той самой заболоченной деревне. Мне оставалось только глазами хлопать — прошло секунд пятнадцать, не больше, а мы уже на месте. Наверное, вот это единственное, чему я никогда не перестану удивляться.
В прошлое мое посещение деревня выглядела пусть запущенной, но вполне обжитой. Теперь создавалось ощущение полной заброшенности — впопыхах оставленные вещи, перевернутая утварь, распахнутые настежь двери, кинутый прямо посреди дороги какой-то сверток, весь мокрый от росы. Не скажу чтобы я сильно желал встречи с чертями, но увиденное навевало грусть.
— Давно ушли? — спросил я.
— Несколько дней уже, — ответил батюшко. — Как Большака убили. Все боятся, что я за его предательство с них спрошу.