Она хотела было что-то сказать, но зычный голос распорядителя объявил о том, что время, отведенное на перерыв, истекло. Сбросив на снег тулуп и оставшись в одной рубахе, я обнажил клинок. Взмахнул им несколько раз, усмехнулся и подмигнул Валери, продолжавшей ошеломленно смотреть на меня.
— И с чего ты вдруг взяла, сестренка, что я собрался сегодня умирать?
Не дожидаясь ее ответа, я развернулся и быстрым шагом двинулся на площадку, где меня уже ждал де Ламар.
— Ренар! — оскалился он. — Я рад, что ты наконец оправился от ран! Врать не буду, я уже начал сомневаться, захочешь ли ты ответить на мой вызов!
Трибуны как по команде смолкли. Народ весь обратился в слух. Словесная перепалка двух противников — неотъемлемая часть каждой дуэли. Все эти диалоги потом еще некоторое время по многу раз пересказывают в тавернах и кабаках.
— Де Ламар! — коротко кивнул я. — Признаться, меня удивило твое письмо, в котором ты требуешь продолжения. Мне казалось, что в прошлый раз мы все уже решили.
— Надеюсь, ты уже понял, что разжалобить меня слезами не выйдет? — улыбнулся де Ламар.
Судя по гудению трибун, народ был на стороне моего противника. Но мне было плевать на настроение толпы. У меня был свой интерес.
— А может, все дело в деньгах, которые тебе заплатила моя тетка? — как ни в чем не бывало продолжил я, но только так, чтобы меня слышал только он. — Кстати, во сколько Леграны оценили мою голову?
— Любопытно, — оскалился де Ламар. Мои слова его никак не смутили. — А ведь Ви в чем-то была права…
— Думаешь, мне интересно, в чем была права твоя любовница? — усмехнулся я.
— Ого! — удивился Винсент, а потом его губы растянулись в ехидной улыбке. — Ты и об этом знаешь? А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, Ренар.
— Ты даже представить себе не можешь, насколько ты прав, — вернул я ему его улыбку.
— Господа! — зычным голосом провозгласил распорядитель. — Можете начинать!
Де Ламар обнажил свой меч и, отбросив в сторону ножны, продолжая улыбаться, начал обходить меня по кругу.
— Ну так что? — спросил я его.
— Зачем тебе это, Ренар? Ты ведь все равно умрешь.
— Последняя воля приговоренного на смерть — закон, так ведь говорят? Не хочу умирать в неведении.
— А мне что с того?
— Денег и моей смерти тебе мало? — хмыкнул я. — Ладно… Как насчет обмена? Тайна на тайну? Ты — мне, я — тебе. Все честно. Согласен?
— Какие могут быть тайны у такого, как ты? — усмехнулся де Ламар.
Недовольное гудение трибун, вызванное нашей медлительностью, его, похоже, никак не задевало. Как, впрочем, и меня.
— Например, одна из тайн моего появления в этом мире, — пожал плечами я. — Поверь мне, ты будешь очень удивлен.