Верди и Агнесса переглянулись. Короткий взгляд — из тех, что бывают между людьми, которые хорошо знают друг друга, не один пуд соли вместе съели.
— Трактат описывает цикл, — начал Верди, расстилая карту шире, сдвигая кубки и хлеб. — Древние — кем бы они ни были — покинули этот мир давно. Очень давно. Настолько давно, что от них не осталось ничего, кроме обрывков легенд и руин, которые мы даже не всегда распознаём как руины.
— Например Башни, — вставила Агнесса. — Это конечно не совсем руины, они прекрасно сохранились и поныне никого внутрь не пускают, но все же…
— В том числе. — Верди кивнул. — Трактат утверждает, что Древние не просто ушли. Они оставили… стражей. Сущности, которые должны были подготовить мир к их возвращению. Восстановить то, что было разрушено. И когда работа будет завершена — подать сигнал.
— Истинное Дитя, — сказала Элеонора. Она вспомнила первый вечер, обрывки слов Агнессы, которые тогда не складывались в картину.
— Одно из них. — Верди провёл пальцем по карте. — Трактат говорит о нескольких… инструментах, которые Древние оставили. Стражи, что следят за миром. Строители, что восстанавливают. И — судья. Тот, кто должен прожить жизнь среди людей и вынести вердикт.
— Вердикт? — Элеонора нахмурилась.
— Готов ли мир, — сказала Агнесса. — К возвращению.
Тишина. Свеча оплыла, и пламя качнулось, бросив тень на карту.
— Это значит, что Истинное Дитя сейчас… — начала Элеонора.
— Где-то здесь. — Верди обвёл пальцем область на карте. — Ходит среди людей. В чужом облике, с чужой жизнью. Собирает… не знаю что. Впечатления? Опыт? Данные? Я не знаю, как это назвать. Но когда закончит, — он постучал пальцем по карте, — подаст сигнал. И тогда они вернутся.
— И Прорыв… — Элеонора посмотрела на красный кружок на карте.
— В трактате описаны признаки, предшествующие возвращению. — Верди выпрямился. — Аномалии фоновой магии. Странности с животными. Всплески демонической активности — как предвестники, как рябь на воде перед штормом. Не сам Прорыв, магистр. То, что происходит перед ним. Когда барьер между мирами начинает истончаться.
— И вы фиксируете эти признаки, — сказала Элеонора. Не спросила.
— Вторую неделю. — Он кивнул. — Всплески фоновой магии, нарастающие. Крестьяне жалуются — скотина мечется по ночам, собаки воют на пустое место. Молоко киснет, медь покрывается патиной, дети не спят по ночам. В деревне к северу колодец пересох за одну ночь, а в соседней — вода стала красной. Мелочи. По отдельности каждая объяснима.
— Но вместе… — продолжает его мысль Агнесса.
— Вместе они в точности повторяют последовательность, описанную в трактате. День в день, магистр. — Он постучал по бумагам. — Я двадцать лет считал этот текст любопытным бредом.