Глава 16
Она забрала флягу у него из рук, заметив, что его пальцы подрагивают. Лео не сопротивлялся, только проводил её взглядом, попытался удержать, не смог. Она сделала глоток и закрутила крышку. Вода была тёплой и отдавала металлом, но это не имело значения. Пить ей не хотелось, но так было правильно — выпить из фляги сразу после него, это было верно.
Они сидели в траве, молча. Лео смотрел на небо. Она посмотрела на него. Ссадины на его запястьях, содранные кожаными ремнями, мятая, грязная одежда, нож на его поясе.
Тот самый нож.
Она оставила флягу рядом с ним. Встала. Отряхнула одежду, посмотрела на него сверху вниз, развернулась и пошла. Не оглянулась, не сказала ничего, просто развернулась и сделала шаг. Потом — другой. Сзади он что-то говорил, объяснял, потом — стал кричать в спину… она ушла.
Лес принял её без возражений. Сосны стояли ровными рядами, стволы рыжие в закатном свете, похожие на колонны храма, который кто-то забыл достроить. Под ногами — хвоя, сухая, пружинящая, приглушающая шаги. Пахло смолой и нагретой корой. Из низины тянуло сыростью, чем-то грибным — она различала запахи по отдельности, как ноты в мелодии: прелая листва, мох, мышиная нора под корнями, сосновая живица, дым — далеко, на востоке, кто-то жёг костёр. Если чуть прищурить глаза, перестраивая зрение, то можно увидеть теплый комочек под сосной в шестидесяти метрах на северо-запад, услышать, как быстро бьется сердце в груди у лесного зайца. Если сфокусироваться на вибрации магии, то можно ощутить волну энергии, идущей от ближайшей Башни на юге… и другой, на северо-востоке. Так она всегда знала где она находится и куда ей нужно идти — по Башням, каждая из которых издавала собственную вибрацию.
И если сосредоточиться на ней, то не будет слышно, что там кричит Лео ей в спину. Люди так не чувствуют, она это знала. Но тот период, когда она считала себя такой же как все прошел безвозвратно, умер вместе с ней первой смертью в мраморном саркофаге семьи де Маркетти.
Она шла быстро, не выбирая направления. Просто — прочь. Подальше от поляны, от ямы в земле, от человека, который сидел в траве и смотрел в небо.
Долг оплачен. Или… нет? Он положил её в саркофаг — она закопала его в землю. Он обрёк её на бесконечный цикл смертей и воскрешений — она дала ему попробовать. Всего несколько часов, не месяцы, как она, но достаточно. Достаточно для того, чтобы он понял. Не умом, а кожей, лёгкими, которым не хватает воздуха. Телом, которое не может пошевелиться.
Наверное, кому-нибудь этого было бы достаточно, наверное, кто-нибудь смог бы простить после такого, кому-нибудь было бы достаточно его лица, когда он — понял, что его сейчас похоронят заживо. Той же глупой женщине по имени Влада из поселка Малые Выселки, которая пустила ее к себе в дом и зашила перевязь с ножами.