— Магистр. — сказал он: — вы мне нужны как союзник, а не как инструмент. Мне нужен ваш ум, а не подчинение приказам. Ваша воля и умение решать проблемы. Ваше желание сотрудничать, а не тихий саботаж рабыни.
— Я сотрудничаю.
— Если бы. Ладно. — он потер лицо, так, словно бы с силой умылся: — давайте выложим карты на стол. Я отдал вам амулет управления вашим ошейником. Вы можете прямо сейчас встать и уйти отсюда… я даже отдам приказ чтобы вас не задерживали. Мне не нужны негодные инструменты, и я не нуждаюсь в рабынях.
— Каков в том смысл? — она пожимает плечами: — я останусь на Цепи.
— … но если вы хотите, чтобы Церковь восстановила вас в правах, хотите чтобы я оформил все как полагается и вернул вам ваш статус и имя, снял обвинения — то вам придется приложить усилия, магистр. Нет ничего бесплатного. Я и так пошел вам навстречу.
— Как же…
— Вы хотите, чтобы я забрал у вас амулет?
— Нет! — она сжала теплую пластину в кулаке: — нет… я…
— Вы не отдадите его. — кивает Верди: — даже если я прикажу. Даже если попытаюсь отнять силой. Видите? Я уже пошел вам навстречу, отдал вам то, что вы цените даже выше, чем собственную жизнь. Надеюсь, вы не испытываете иллюзий что сможете бросить мне вызов? Если я прикажу, а вы не подчинитесь… вы же понимаете, что это будет означать? И все равно не отдадите… — он смотрит прямо на нее: — я уже пошел вам навстречу, магистр и ожидаю от вас того же.
Наступила тишина. Инквизитор сделал паузу, в точь-точь как она сама когда-то делала паузу посередине лекции, в тех местах, которые студенты должны были запомнить. Она сама применяла этот прием, хочешь на чем-то заострить внимание — сделай паузу, дай тишине повиснуть в воздухе.
Она посмотрела на свой кулак с пластиной. Он уже пошел ей навстречу, так он сказал. Да, так и было. Она уже привыкла к тому, что любой, у кого в распоряжении оказалась пластина управляющего амулета — становился ее Хозяином и мог делать с ней все что захочет. К счастью или, к сожалению, желания у всех Хозяев были одинаковыми. Днем она Цепной маг, сжигающий еретиков во славу Церкви, а ночью…
Она открыла рот — сама не зная, что собирается сказать. Может быть, про боны. Может быть, что-то другое. Но полог шатра откинулся и вошла Агнесса.
От неё пахло свежим сеном и лошадиным потом. Ряса была в пятнах, белый клобук сбился набок, седые пряди прилипли ко лбу. Она выглядела так, словно не с фуражирами торговалась, а лично таскала тюки с сеном.
— Фураж будет к утру, — сказала она, садясь на свободный стул. Села тяжело, выдохнула через зубы, видимо пережжённые каналы давали о себе знать Элеонора сталкивалась с таким. Еще несколько месяцев покоя и все восстановится, но Преподобная Мать не дала себе времени на отдых. Двигается осторожно, экономно, так двигаются маги после сильного истощения. Тело помнит боль и бережёт себя, даже когда разум приказывает не обращать внимания.