Цесаревич дёрнулся, как от пощёчины. Рукоять кинжала звонко упала на пол.
— О чём ты?
— Дубов уже начал войну с Саранчой, — ответил Император и испустил дух.
Я видел это своими глазами. Его душа погасла, а тело упало замертво. Когда чёрное стекло коснулось сердца, уже никакое зелье не спасёт.
— Дубов? — попятился от трупа цесаревич. — Опять Дубов?
Видимо, шок оказался столь велик, что сила, державшая меня и всех остальных, внезапно исчезла. В один шаг я оказался возле цесаревича и ударил со всей яростью кулаком в лицо.
— Готовь зубы! — проорал я за миг до удара.
Этот ублюдок отлетел и врезался в стену, «утонув» в ней на десяток сантиметров. Удар вышел такой силы, что от воздушной волны упало несколько рядов скамеек прямо вместе с людьми.
Я бросил взгляд на Императора. К нему уже бежали его сыновья — ну, те, что нормальные. Они ещё не могли поверить в случившееся. Священник, или кто он там был, поспешно скрылся, бросив всё.
Внутри мгновенно разгорелся бой. Чёрно-белые гвардейцы предателя-цесаревича открыли беспорядочную пальбу по людям. Против них выступили люди Билибина, но императорские гвардейцы медлили. В чувство их привёл окрик Тарасова, взявшего на себя руководство. Хасан и его янычары тоже сражались против чёрно-белых. Только Айлин замерла на месте.
Всё это произошло за какую-то секунду.
— В бой с гвардейцами отцеубийцы! — кричал Тарасов.
— Герцог! — заорал я, тут же начав раздавать указания. — Защищайте царевичей — одному из них быть Императором!
— Понял! — ответил тот, выхватывая меч из своей трости.
— Императором? — донёсся глухой голос из каменного плена, в котором находился цесаревич. — Император уже здесь!
Алексей вырвал свою голову и взглянул прямо на меня. Наши взгляды столкнулись, словно два встречных потока лавы, и я ощутил на себе духовную атаку. Мой разум пыталась сжечь та же чёрная энергия, но кристалл, который я вставил в центр бабочки, защищал меня.
— Мита, держись поближе ко мне! — продолжил я командовать своими. — Катя, прикрывай всех от духовных атак! Остальные, выведите отсюда как можно больше людей! И эту Айлин заберите! За алтарём должна быть дверь, в которую священник свалил! Никон, прикрывай их!
Цесаревич продолжал буравить меня глазами, выбравшись из выдолбленного силуэта в стене, но вскоре понял, что его духовная атака провалилась. Тогда он промолвил:
— Никто отсюда не свалит!
И поднял сложенные щепоткой пальцы на уровень лица.
— ВСЕ КО МНЕ!!! — гаркнул я так громко, что даже чёрно-белые гвардейцы в мою сторону дёрнулись.
Цесаревич щёлкнул пальцами. В тот же миг я схватил свой кристалл одной ладонью, а вторую сжал в кулак и как следует ударил по золотому семечку, одновременно с этим высвобождая всю ману, скопившуюся за несколько дней в гномском браслете. Защитный кристалл звонко треснул и рассыпался, полыхнув энергией.