На борту дирижабля «Его Величество»
Некоторое время назад в нескольких километрах от крепости-аула
Несколько часов назад русские войска перешли в наступление по всей линии фронта. Насколько цесаревич знал, мало где войска завязли в сильных боях. В основном сопротивление османских отрядов было сломлено практически мгновенно. Предыдущие недели тяжёлых боёв так измотали их, что сил сопротивляться у тех, кто остался, не было. Большинство боевых соединений основательно потрепало. У некоторых укомплектование солдатами было на уровне тридцати процентов и даже ниже. Об этом успели сообщить первые сдавшиеся в плен.
По всей видимости, османы сделали ставку на то, что они успеют разобраться с крепостью в тылу и захватить детей князя и Императора. А там — заставить их работать на Османскую Империю, что снизит моральный дух русских войск и заставит военачальников идти на уступки.
Но у них ничего не вышло.
Сейчас пехотные подразделения армии и княжеских дружин догоняли ушедший вперёд флот. Последние несколько сотен километров по ним даже ПВО османов не стреляло. Дирижабли летели на предельной скорости, используя дорогостоящие магические артефакты. Они уменьшали сопротивление воздуха, позволяя громоздким судам лететь со скоростью в несколько сотен километров в час. Алексей хотел ударить в тыл основным силам врага. Иначе, если этого не сделать, османы разобьют авангард и прорвут фронт. Остановить их в прямом столкновении русские войска не смогут. Слишком малочисленны.
Алексей знал об этом и сознательно заставил всех пойти ва-банк. Потому что где нет красивых побед, там нет и славы. А какой из него будет Император, если в глазах людей он будет трусом, который никого не победил? И вечно находился в тени своих младших братьев, победивших Саранчу в Польском княжестве. Даже этот выскочка Павел отличился в битве за Краков…
— Выжмите всё что можете из этих машин, — коротко бросил адмиралу цесаревич.
Он находился на капитанском мостике дирижабля и занимал кресло адмирала, который вынужден был стоять рядом. В окнах бронированной гондолы мелькали облака.
— Да, Ваше Высочество, — кивнул адмирал и отдал несколько приказов.
Правда, судно не стало двигаться быстрее, так как и без того шло на пределе своих возможностей. Но не отдать приказ адмирал не мог. А то, чего доброго, цесаревич отправит его на плаху. Алексей знал, что адмирал думает именно так, и это его полностью устраивало.
Нравилось ему упиваться своей властью.