Вскоре штурман доложил:
— Мы приближаемся к точке, Ваше Высочество!
— И без тебя знаю, — покривил губы цесаревич и провёл пальцами по тонким, щегольским усикам над верхней губой.
Пока они летели, он успел привести себя в порядок. Оделся в лучшую броню — парадную, с кучей золотых вставок, — на пояс повесил саблю в ножнах. Ножны были работы лучших гномских мастеров и украшены драгоценными камнями. Причесался и слегка напудрился. Специально выбил одну из прядей волос на лоб — достаточно неряшливо, чтобы люди подумали, что он принимал участие в боях лично. Цесаревич должен выглядеть безупречно, когда будет принимать капитуляцию османских генералов.
Так же он ощущал, что они действительно близки к месту назначения. Маяк из маны горел, как никогда ярко. Всего каких-то дюжина или полторы километров.
— Снижайтесь, — приказал цесаревич.
В животе у цесаревича немного онемело, а затем дирижабль вынырнул из облаков. Внизу шёл дождь, а где-то впереди виднелись следы страшной битвы. В небо поднимались столбы чёрного дыма, что-то горело, но сражение ещё не окончилось. На юго-западе, прямо по курсу «Его Величества», в воздухе парили десятки тяжёлых османских дирижаблей. Их атаковали сотни летающих тварей, с которыми сражались маленькие бипланы. Воздух мерцал от сверкающих нитей свинцовых светлячков. Внизу тоже шло сражение. Османские войска бились с монстрами. И в море что-то происходило, но разглядеть не получалось.
— Немедленно вступаем в бой! — приказал цесаревич.
Вслед за флагманским дирижаблем из туч опустились ещё несколько десятков — с двуглавыми орлами на огромных белых баллонах.
— Ваше Высочество, — подал голос адмирал, стоявший рядом, — силы османов сражаются с монстрами. Может, стоит подождать пока пока они ослабят друг друга? Если нападём сейчас, то монстры и нас атакуют. Мы понесём большие потери…
— Я отдал приказ, адмирал. — Алексей был непреклонен. — Мы не будем ждать и подбирать момент для атаки, как какие-то трусы! Я сказал — атакуйте врага. Из всех орудий!
— Да, Ваше Высочество.
Но именно в этот момент всё изменилось. Небо почернело, словно из него высосали все краски. Осталась только одна — багровая. А затем на небольшую область, где бились османы и летали их дирижабли, обрушился огненный дождь. Цесаревич своими глазами видел, как огненные росчерки пропарывали тучи и пробивали дирижабли насквозь, после врезались в землю, взрываясь.
Алексей замер, его руки вцепились в подлокотники кресла так сильно, что пальцы побелели. Во все глаза он смотрел, как непреодолимая сила уничтожает целую армию османов. С каждым падением пылающего метеорита на него накатывали волны чьей-то мощной ауры. И весь имперский флот сейчас летел в этот огненный ад.