Сто процентов они слышат мой разговор с пилотом Ф/А-18. Если никто с корабля не решается мне дать настойчивую команду на катапультирование, то они, выходит, не против посадки на НАТОвской базе?
Мне что до Мальты 100 миль, что до зоны вынужденного покидания столько же. Хватит ещё и пару виражей сделать. А потом купаться…
Умеют американцы ставить перед выбором. И наши тоже.
Но выбор, пожалуй, он очевиден.
— Спасибо. Пойду к себе, — ответил я на английском.
— Удачи, — качнул пилот в красном шлеме крылом и отвернул влево.
Прошло несколько секунд, прежде чем на связь вновь вышел руководитель полётами.
— 321й, вертолёт готов. Занимайте курс 40°, центр зоны покидания подскажу.
Ну, вот и всё! Долго рядом со мной ходила перспектива второго катапультирования. И этот момент настал.
Выдохнул, ручку управления самолётом плавно отклонил на себя и перевёл самолёт в набор.
— Саламандра, 321й, 5000, скорость 500.
На этой скорости и высоте достигается максимальная дальность полёта. Главное, мне дотянуть поближе к кораблю и прыгнуть. Высоты для катапультирования будет достаточно.
Но в душе что-то свербит. Нельзя, чтобы «гадкий утёнок» вот так просто сгинул в водах Средиземного моря. Может, дать ему шанс совершить ещё один подвиг? Да и мне поберечь здоровье.
— Саламандра, 321му.
— Отвечаю.
— Палуба свободна? — запросил я.
Согласен, что риск большой. Шанс у меня будет только один. Не попаду с первого раза, и можно смело выходить в зону вынужденного покидания. Если топливо раньше не закончится.
— Сергей, сажать будешь? — прозвучал в эфире голос Граблина.
Он тоже прекрасно знает, что в руководстве по лётной эксплуатации как МиГ-29К, так и Су-27К сказано на такой случай. Только прыгать.
И ведь собирались провести испытания на тренажёре с посадкой на одном двигателе. Так как методику посадки не выработали, то отработку данной возможности не выполняли. А зря! Сейчас бы пригодилось.
— Мне что с палубы прыгать, что с воздуха. А так, есть ещё возможность самолёт сохранить. У меня четыре изделия под крылом… важные, — ответил я.
Не знаю, звучал ли мой голос размеренно и спокойно. В груди же пока ещё всё сжато в комок.
— Включишь форсаж, и тебя развернёт на палубе.
— Рули направления в работе. Удержать получится, — ответил я.
В голове постепенно рождался план. Нужно только дождаться поддержки от руководства. Я и они прекрасно понимают, чем рискуют.
Пауза затягивалась. До входа в ближнюю зону контроля «Леонида Брежнева» всего 10 километров. Лампа аварийного остатка топлива уже загорелась.
— 321й… своим решением.
Я его уже принял.