— Да уж, — сказал я, но при этом непроизвольно нажал кнопку выхода на внешнюю связь.
— Эм… 1й, борт норма? — прозвучал в эфире вопрос Олега.
Впереди очертаний и огней «Леонида Брежнева» не видно. Зато отчётливо просматривается неприятная перспектива покинуть самолёт.
— Саламандра, 321й, отказ двигателя, течь топлива. Остаток… 750, — доложил я.
— Выполняю проход! — прозвучал громкий голос Белевского.
Его намерения понятны. На Сашином Су-27К есть агрегат дозаправки. При отказе двигателя на палубу мне не сесть, а с таким остатком до Ливии не дотянуть. Только прыгать, что тоже не самый лучший вариант. Но и здесь, всё против меня.
— У меня штанга убрана. Правый двигатель в отказе, — произнёс я.
— Блин! 1й, только прыгать, — сказал в эфир Александр.
— Понимаю.
Первый раз так подвёл меня «гадкий утёнок» с бортовым номером 311. С другой стороны, не его вина, что мы попали под замес в заливе.
Казалось бы, все уже неприятности случились. Но появилась ещё одна.
— Бортовой 89311 на связь, — прозвучал в наушниках голос на английском языке.
Слева ко мне пристроился «Хорнет». В кабине тот самый пилот в красном шлеме. Ох, и без тебя сейчас хватает проблем!
— Бортовой 89311, на связь, — настойчиво повторил он.
Счёт идёт на минуты. Скоро предстоит катапультироваться, и последнее, что я могу услышать — будет английская речь. Да где ж я так провинился⁈
— Слушаю, — рискнул ответить я.
— Бортовой 89311, правый повреждён. Шлейф наблюдаю. Готов сопроводить на базу Сигоннела на Мальте. Расстояние менее 100 миль.
Ну, прям предложение, от которого невозможно отказаться!
На одной чаше весов — сохранность техники и здоровья. Ещё одно катапультирование может стоить мне лётной карьеры.
И на другой — вероятность того, что новейший самолёт, ещё и с перспективными ракетами и корректируемыми бомбами попадёт в руки вероятного противника. Про свою участь я уже и не думаю. Она будет предрешена. Никакие заслуги меня не спасут.
— 321й, Саламандре, — запросил меня руководитель полётами.
— Ответил.
— Решение?
Топливо уже на отметке 650 и продолжает убывать.
Что ж так у меня всё через задницу⁈ До убытия домой оставалось совсем ничего, и можно было бы забыть подачу воды по расписанию и ограниченное пространство каюты.
Вот чего, а воды сейчас у меня будет предостаточно, когда я катапультируюсь. В голове уже сформировалась картинка приводнения. Затем весь процесс моей эвакуации из воды. По коже побежали мурашки.
— Бортовой 89311, на связь, — снова запросил меня американец.
— Решение, 321й, — настойчиво повторил руководитель полётами.