— Это уж на ваше усмотрение, когда выполните мою просьбу.
Андрей Викторович удивился такому ответу. Свернув листок и положив его в карман рубашки, он приготовился меня слушать.
— В чём дело? У вас проблемы? Могу помочь решить.
— В 1981 году в районе Кокари-Шаршари погиб лётчик Печка. У Николая Морозова просьба посмертно представить парня к государственной награде.
— Странная просьба. Вы уверены, что Морозов этого сам захотел и отказался от награды в пользу погибшего несколько лет назад лётчика?
— Уверен.
Когда мы закончили с Морозовым вчера общение в ангаре, он попросил меня сделать именно так.
Бурченко пообещал помочь с награждением брата Олега и ушёл. Как только я вошёл в комнату с высотным снаряжением и начал экипироваться, ко мне подсел Николай.
— Ты сделал, как я просил?
— Да.
Морозов больше ничего не сказал и пошёл одеваться. Когда-то мне говорили, что люди не меняются. По крайней мере, к Николаю это не относится.
На палубе сегодня работа кипела как никогда. Тот самый провинившийся водитель тягача «прав» не лишился и виртуозно закатывал наши самолёты на площадки.
Тросы аэрофинишёров уже были готовы, чтобы обеспечить посадку заходящего самолёта на палубу. Пока Су-27К авиагруппы снижался по глиссаде, техсостав осуществлял подвеску корректируемых бомб на МиГ-29К.
Можно вечно смотреть на то, как вооруженцы завешивают самолёт средствами поражения!
— Я тебе сейчас обломаю граблю! Подними! — кричал один из техников.
— Куда⁈ Качай давай изделие! — отвечал ему товарищ.
— Безделье ты номер 2 в очках!
Их ничего не могло отвлечь от перепалки. Даже когда на палубу приземлились поочерёдно МиГ-29К и Су-27К, взревев двигателями после зацепа гаком.
— Чего качай⁈ Соедини с этим, — продолжал эту дискуссию старший среди техников.
— С чем? С тем?
— Нет, с той!
— Да с рояля! С другой!
И только наши советские техники могли понять, что речь шла о контровочной проволоке. Я взглянул на часы и понял, что парни опаздывают с подвеской бомб.
— Пошли, — позвал я Морозова и Белевского.
Олег и Витя направились к другому МиГу. Тут работа пошла! На второй минуте этого балета с бомбой я стал уважать техников ещё больше.
— Да подтащи! Попадай, попадай, вот так!
— Чего так⁈ Закручивай давай, — продолжали припираться техники.
— Куда тебе уйти? Чуть что, так поссать и разуваться приспичило! — возмущался на кого-то из молодых коллег Дядя Вася.
Мой самый уважаемый техник отлично мог рулить всем процессом на расстоянии.
При этом он успевал покурить во время подвески, послать кого-то и обсудить, что делать вечером.
Железные люди наши техники! Я, Морозов и Белевский чуть на палубу не упали после такой «качалки»!