— Ты бы не хотел у них работать? — спросил Коля.
Не говорить же ему, что меня и Швабрина уже рассмотрели к распределению туда. Однако это всё пока что слова.
— Хочу, но сейчас нам надо лететь. Хватит прохлаждаться, — сказал я и подтолкнул Морозова к стремянке.
Запуск произвели, запросили выруливание, и через несколько минут я уже прогревал двигатели на исполнительном старте. Не первый раз уже я в кабине этого настоящего чуда инженерной мысли. С каждой секундой чувствуешь, как этот самолёт хочет разогнаться по полосе и взлететь как можно выше. Быть в небе быстрее всех и не останавливаться.
— Секундомер… время, — сказал Коля по внутренней связи.
— Гордый, 088, взлёт, форсаж, — запросил я в эфир.
— Взлёт разрешил, — ответил руководитель полётами.
Разбег по полосе. Морозов следит за скоростью и докладывает о её изменении. На указателе 380 км/ч, нос поднят, и я аккуратно отрываю самолёт от ВПП.
— Шасси… убрано, — проговариваю я по внутренней связи. — Набираем 600 метров.
Форсаж выключил. По команде руководителя полётами отвернули в пилотажную зону. С Николаем договорились, что маневрирование будем выполнять поочерёдно. Чтоб ему в задней кабине было не скучно.
Уже идёт 20 минута полёта, а нам ещё крутиться и крутиться. Морозов даже расстроился, что так долго придётся летать.
— Ты же хотел больше налёта. Вот и получай, — посмеялся я.
— Вынужден согласиться, — ответил Коля.
Самолёт хорошо входит в один разворот за другим. Ограничений по углу атаки и крену не превышаем, а Морозов и вовсе держит все параметры на градус, а то и два меньше, эксплуатационных. Ещё минут десять работы и можем возвращаться. Краем глаза смотрю за топливом. Всё же отложился в памяти у меня тот случай с опасной вибрацией двигателя. Сейчас показания в норме. Однако топливо расходуется быстрее, чем это должно быть. Гораздо быстрее.
— Коля, секундомер, — сказал я.
— Уже включил. Топливо? — спросил он.
— Точно так. Слишком быстро уходит.
Ритм расхода топлива меняется всё больше и больше. Задание надо прекращать.
— Гордый, 088, задание прекратил, топливо быстро уходит, — доложил я, разворачиваясь в сторону аэродрома.
— Вас понял. Остаток ваш?
Определить было сложно, поскольку показания топливомера и расходомера менялись постоянно. И всё в сторону убывания.
— Остаток 10, но быстро уходит.
— Понял вас, — ответил руководитель полётами.
Пока с ним разговаривали, килограммов 200 керосина успели потерять. До аэродрома ещё лететь и лететь, а у нас темп расхода порядка тонны в минуту.
Топливо продолжало быстро уходить. Двигатели перевёл в дроссельный режим. Пытался выбрать более экономичный вариант полёта. В эфир постоянно запрашивали с земли, но сейчас было совсем не до них.