— Повиси пока, — сказал Гена и я почувствовал, что он полностью убрал руки и ноги с органов управления. — Аккуратно поднимайся. Следи за креном и тангажем.
Мой инструктор сегодня весьма заботлив. Возможно, это связано со сложностью этого самолёта. Як-38 на нашем потоке мне первому предоставили опробовать.
Ещё немного увеличил обороты подъёмных двигателей, и вот уже высота подошла к значению 25 метров. Самолёт так и хочет клюнуть носом, но парировать это отклонение получается легко. Резких движений на взлёте нельзя делать на любом воздушном судне, но Як-38 в этом отношении более требователен.
— Превысишь ограничения, и выйдем мы с тобой «на свежий воздух», — предупредил Геннадий, напоминая мне про автоматическую систему катапультирования.
— Помню. Крен 7°, а тангаж −6°…+15°, — ответил я и начал переводить самолёт в разгон.
Сопла подъёмно-маршевого двигателя встали в положение 25°. Вертикальная скорость набора незначительная, и самолёт начал разгон.
Стрелка указателя скорости пришла в движение. Значение 220 км/ч и можно дальше отклонять сопла. Теперь они в положении 46°, если судить по направлению тяги двигателя по указателю на приборной доске.
— Разгоняемся дальше, — подсказывает Гена, а я уже чувствую, что это обычный реактивный самолёт.
Казалось, и не было этого вертикального взлёта. О напряжении напоминает только взмокшая спина.
Скорость по указателю 380 км/ч и сопла двигателей в полностью горизонтальном положении. Шасси пока ещё не убирал. Подъёмные двигатели выключены, скорость достигла 550 км/ч, и на левой части приборной доски загорелось табло включения следующего режима автоматической системы управления.
— Высота 100. Шасси, закрылки убраны. Режим «Демпфер», — сказал я Гене по внутренней связи.
— Понял. Ну, взлетели нормально. Давай в зону, а потом на посадку, — произнёс мой инструктор, и я запросил у руководителя полётами разрешение на дальнейший набор.
Отработав задание и выполнив проход над полосой, нам предстояло совершить посадку. На Як-38 это целая наука и требует не меньшего внимания, чем взлёт. Хотя на любом самолёте посадка — самый сложный этап полёта.
— 088, удаление 8, на курсе, глиссаде, — управлял мной руководитель зоны посадки, пока мы снижались на посадочном курсе.
— 400, шасси выпустил, три зелёные горят, — доложил я.
Начал запускать подъёмные двигатели. Скорость гасим и продолжаем снижаться.
— Подъёмные на малом газу. Переводи сопла маршевого двигателя в вертикальное положение, — сказал Гена.
Система автоматического управления перешла в режим «ВВП». Высота 80 метров, скорость 290 км/ч. Подъёмные двигатели запустились, и теперь нужно медленно подойти к площадке, чтобы зависнуть и сесть. Тут-то опять напряжение возрастает. Уже бы сели с пробегом по полосе!