Тут уже с лавки поднялся Гусько, оторвав голову от своего портфеля.
— Марик, в преферанс ты уже проигрывал Серёге. В шашки и нарды тоже. Ни одна из партий в домино у тебя не заладилась. Теперь и в шахматы проиграл всухую. Я боюсь, что и в городки у тебя шансов нет, — проворчал Савельевич.
— Точно! Дождь закончится — жду тебя на бетонке. Пойду к техникам и попрошу у них инструменты. Сделаю нам биты и столбики. В городки я тебя порву! — вскочил со своего места Барсов и пошёл к двери.
Бенитес вопросительно посмотрел на меня.
— Родио, а что такое «годоки»?
— Городки. Игра такая. Бросаешь палку-биту и выбиваешь фигурки, сложенные из небольших деревянных цилиндров, — ответил я.
— Оу! А вы не пробовали с ним побегать? Или кто больше сделает приседаний? — поинтересовался Хорхе.
— Они даже дыхание задерживали на время под водой. Серёга Марку шансов не оставил, — сказал Костя, перелистнув местную газету, название которой означало «Голос трудящегося», как будто Бардин что-то может понять на страницах местных печатных изданий. Правда, другого у нас и не было.
Сами ангольцы некоторые свои новости слушали по местным радио. Также слушали и оппозиционные радиостанции, сравнивая при этом информацию из разных источников.
Марк потянул за ручку двери, но с обратной стороны её открыл майор Эбо. Вслед за ним вошли Штыков и Дель Потро. Все тут же замолчали и ждали команды от начальников.
Я сам уже был готов прыгнуть в самолёт и полететь куда-нибудь. Слишком долго мы уже сидим.
— Все по домам. Сбор завтра здесь же. Пока погоды нет, — объявил Эбо и вышел из кабинета.
Загрузившись в ПАЗ, мы направились по залитой водой дороге в сторону нашего дома.
Улицы Лубанго постепенно затапливало дождевой водой. И даже в такую пасмурную погоду, женщины идут со своими детьми — у кого на руках, у кого за спиной, будто в рюкзаке.
Дождь постепенно заканчивался, и люди стали появляться на улицах Лубанго. Некоторые даже показывают чудеса эквилибристики.
Одна девушка шла с тазиком и двумя вёдрами в руках, наполненными водой. Металлический таз был у неё на голове. Это вообще, как я понял, местная традиция у девушек — всё таскать на голове.
Лицо молодой темнокожей красотки было напряжено, но она продолжала медленно идти по разбитому тротуару. Её стройное тело изгибалось, словно волна идёт по ней сверху вниз.
На других улицах люди брели по щиколотку, а где-то и по колено в воде. Машины, будто катера, рассекают воду и порождают волны. Хилые мужчины и не менее тощие женщины, тем не менее радуются жизни и слепят нас своими лучезарными улыбками. Не унывает народ!