— Мы не смотрим на пейзажи. Надо быть всегда на страже, — ответил я и пожал технику руку. — От двигателя!
Двигатель запустился. Кабина загерметизировалась. По спине потекли первые капли пота, а в голове заработал «компьютер», анализирующий предстоящие действия.
Хоть этот вылет в район юго-запада Анголы не первый, но изучать карту приходилось каждый раз. Тем более что обстановка вокруг Шангонго могла меняться очень быстро. Если вспомнить сражение за Кангамбу, то там всё закончилось полным разрушением города и выводом войск оттуда. Силы оппозиционной УНИТА беспрепятственно вошли в город, который оборонять уже было бессмысленно. А дальше для правительственных войск положение дел на фронте ухудшалось и ухудшалось. Но это было в том времени.
И если стратегически Кангамба имела посредственное значение, то Шангонго — это другое. Взяв этот населённый пункт, можно создать плацдарм и выйти хоть к побережью, хоть в долину на пути к Лубанго…
— 110й, как меня принимаешь? — запросил Совенко, выдернув меня из размышлений.
— Хорошо, 101й, — ответил я и посмотрел на его самолёт.
— Мы с тобой взлетаем первыми. Ударная группа пойдёт следом, принял? — спросил Тимур Борисович, поворачивая голову в мою сторону.
— Принял. Готов к выруливанию.
Совенко со своим ангольским ведомым медленно порулили к полосе. Кубинский техник легонько провёл рукой по левой консоли крыла, сопровождая в полёт МиГ-21, который он только что обслужил. Приятная традиция в среде инженерно-технического состава таким способом сопровождать в полёт. Видимо, она существует не только в отечественной авиации.
Самолёт спокойно рулил по бетонке аэродрома, ощущая каждый стык между плитами. Ударная группа, которую завесили большим количеством бомб и блоков с неуправляемыми реактивными снарядами, тоже готовилась вырулить вслед за нами. Два звена, каждое из которых получило свои цели перед посадкой в кабины, должны будут нанести удар по артиллерии УНИТА.
— Лубанго, 101й, готов на полосу, — запросил Совенко и руководитель полётами выдал в эфир разрешение.
— 110й, вашей паре взлёт через минуту, — прозвучал в эфире голос Штыкова.
— Понял.
Совенко выстроился на полосе со своим ведомым и скомандовал тому взлетать следом за ним. Его напарник, как и Мадейра, владел русским языком. Однако, в районе работы Тимур Борисович русскую речь рекомендовал ограничить.
Чего мы уже шифруемся? Один «Мираж» сбили, а второй вывели из боя. И запретов у нас с Марком тогда не было.
— 101й, взлёт, форсаж, — громко сказал в эфир Совенко и его МиГ-21 начал разгоняться по полосе.