— С ангольцами? Ты уверен? — удивился Ренатов.
— Предлагаешь нам и кубинцам висеть в воздухе круглосуточно, а ангольцам доверим наземные удары? Они ещё не готовы работать сами.
— Сергей прав. Если появятся «Миражи», то собираемся сами в пару и вступаем в бой. Бомбёров оставим ангольцам, — предложил Гусько.
Все со мной и Савельевичем согласились.
— Внимание, товарищи! — громко объявил Совенко и рабочий шум прекратился.
Дель Потро и Тимур Борисович заняли свои места в первом ряду, а на трибуну вышел майор Эбо.
— Ситуация сложная. Продвижение противника необходимо остановить, — начал он свою речь.
С его слов я понял, что в рядах, обороняющихся есть авианаводчик со знанием португальского и русского. Это большое подспорье.
— Вначале необходимо нанести удары по скоплениям техники противника, пока они не растянулись, — сказал Эбо. — Также, высадка десанта — важнейшая на сегодня задача. Шангонго нужно подкрепление.
Через пару минут и нескольких мотивирующих фраз, нам выдали список с планом вылетов на прикрытие. В пару мне назначили моего подопечного Мадейру, который порадовался такому назначению.
Эбо, после оглашения основных целей для ударов, взял небольшую паузу, чтобы закончить свою речь.
— Это важный момент в нашей борьбе с УНИТА и южноафриканской интервенцией. Только победа! Все по самолётам! — громко объявил он и первые экипажи для нанесения ударов и прикрытия пошли на стоянку.
В первой смене был и я. Мадейра шёл со мной рядом и выражал мне своё почтение. Я же сосредоточился на вылете.
— Родин, чего не торопишься на самолёт? — спросил Совенко, обогнавший меня.
— Так, время «Ч» ещё не объявили, — ответил я.
— Считай, что объявили. Давай быстрее, — поторопил он меня, а сам, надел защитный шлем.
Кажется, товарищ полковник тоже решил поучаствовать. Интересно будет с ним полетать.
Когда я осматривал самолёт, Совенко окликнул меня.
— Ты не забыл, что нам нужно ещё разработать главный план, как бы нам авиацию противника извести? — спросил Тимур Борисович, залезая в кабину.
— Я уже придумал.
— Это хорошо. Прилетим, покажешь мне, — сказал Совенко и занял своё место в самолёте.
Я застегнул подвесную систему. Кубинский техник помог мне всё поправить и приготовился к запуску.
— Эх, пейзаж хороший! — вздохнул кубинец, посмотрев на статую Христа.
Я взглянул на эту главную достопримечательность Лубанго, но желания любоваться этим произведением искусства не было. Нужно настроить себя на работу.
— Вам не нравится? — спросил кубинец.
В голове отчего-то вспомнилась строчка из песни будущего. Кажется, пел её Анисимов.