Все начали просыпаться и с недоумением смотреть друг на друга. Винты начали останавливаться. Наступила звенящая тишина, сопровождаемая иканием Карла. Бортовой техник вышел из кабины и развёл руками.
— Редукто, — показал он на потолок грузовой кабины. — Масло.
— Это чё такое значит? — переспросил у него Штыков, завязывающий шнурки на ботинках.
Я уточнил у кубинского техника характер отказа на испанском, и мои опасения подтвердились.
— Это значит, что у нас стружка в масле главного редуктора. Дальше мы вряд ли полетим, — озвучил я неутешительный вывод.
Пыль начала оседать, и можно было уже выйти из вертолёта. Спрыгнув на высохшую под солнцем землю, я огляделся по сторонам. Понять, в каком месте мы сейчас находимся было сложно.
Дороги, ведущей к Лубанго не видно. Вокруг холмы и небольшие лесопосадки, которые ещё сохраняют свежий зелёный цвет. Я попросил карту у ангольского лётчика-штурмана и стал пробовать определить наше местоположение.
Анголец попробовал мне что-то объяснить, но я ни слова не понял на португальском.
— Что он говорит? — развёл я руками и подозвал к себе Виленовича.
Карл был в шоке от аварийной посадки и начал икать ещё сильнее. Вряд ли он мне что-то перевёл бы сейчас.
— Он… ик… гов… ик… — начал говорить Виленович.
— Ладно, не утруждайся, — остановил я Карла, который еле-еле успевал дышать во время своей икоты.
Командир вертолёта Мигель решил нам помочь и встал со своего кресла, направившись к выходу.
— Родио, мы в пяти-семи километрах на юг от дороги. Даже полпути не пролетели, — сказал Мигель, выйдя из грузовой кабины.
Кубинец указал примерное место на карте. Оценив наше местоположение, я сделал неутешительный вывод, что рядом с нами никаких населённых пунктов нет.
Остальные тоже вышли из кабины и занялись привычным в таком случае делом. Каждый счёл своим долгом сказать, что мы в дерьме. За эти несколько минут яркое солнце продолжало припекать мне голову даже через кепку, а нытьё кое-кого из моей группы порядком стало надоедать.
— Это же Ми-8. Он как автомат Калашникова — в нём ничего не должно ломаться, — комментировал сложившуюся ситуацию Ренатов.
— Это тебе не «весёлый», — отвечал ему Гусько, лежащий на скамье в грузовой кабине.
— Как будто у МиГ-21 нет поломок, да Серый? — улыбнулся Марк, поливая голову водой из небольшой пластиковой фляги.
— Я его специально никогда не ломал. Кстати, воду побереги. Неизвестно, сколько здесь торчать, — сказал я, снимая китель. — Мигель, мы чем-то можем вам помочь?
— Сейчас узнаем, — кивнул он на бортового техника, который открыв капоты, пытался добраться до отсека главного редуктора.