Крест почёта был в те годы очень серьёзной наградой в армии ЮАР. У него было несколько степеней. Если этот капитан получил серебряный крест, он явно был весьма серьёзным лётчиком в авиации южноафриканцев.
— Вы спасли меня от этих «нелюдей». Вы, советский человек, понимаете, что гуманизм лежит в основе всего. Благодаря вам у меня есть надежда на возвращение домой, — сказал пилот на английском языке ещё ближе, протянув ко мне руку.
Возможно, и было бы правильным пожать ему руку, проявив уважение к противнику.
Вот только, где был их гуманизм, когда его товарищи сбивали наш транспортный самолёт, уходящий из района боевых действий с людьми? Почему его соратники не вспомнили о гуманизме, когда бомбили деревни ангольцев и бросали на убой повстанцев из УНИТА, ещё больше ввергая страну в ужас гражданской войны?
— А как же сбитый транспортный самолёт и удары по мирному населению, господин гуманист? — спросил я, но голубоглазый явно не собирался раскаиваться.
— Мы с вами прекрасно понимаем, что это другое. Сопутствующие потери и нечего больше, — ответил он, продолжая держать руку передо мной.
Ох, и где-то я уже подобное слышал! Оказывается, и в этом времени всё так же, как и в будущем.
— Вы правы, господин капитан. У вас ещё есть надежда на возвращение домой, — ответил я и, не пожимая руку южноафриканцу, пошёл дальше.
Правильно ли я сделал? Сам же говорил, что противника нужно уважать. Но рукопожатие — слишком, для этого человека, считающего ангольцев «нелюдями».
Сняв всё обмундирование и переодевшись в камуфляж, я зашёл в класс, где уже проводилась серьёзная беседа с моими товарищами.
За трибуной стоял один из двух гостей, которые беседовали с Совенко на стоянке. Его коллега раздавал моим товарищам какие-то ведомости и показывал, где расписываться.
— А вот и Сергей Сергеевич! Проходите, дорогой вы наш. Вас только и ждём, — улыбался плотного телосложения военный, быстро моргая своими «поросячьими» глазами.
Видно было, что для него тяжело переносить сегодняшний жаркий день. Пока я занял место рядом с Бардиным, он несколько раз протёр свою блестящую лысину.
— Это кто? — шёпотом спросил я у Кости.
— Главный замполит из Луанды. Точнее советник политкомиссара правительственной армии. Примерно так он представился, — ответил Костя.
— Итак, все собрались. Первое и главное, что вы должны сегодня запомнить — каждый из вас отличный учитель, — улыбнулся замполит. — Вы прекрасно справились с подготовкой ангольских лётчиков и с наставлениями братскому народу Кубы.
Теперь всё ясно, для чего нужна эта беседа. С одной стороны ничего удивительного в том, что сегодняшняя победа будет обставлена, как успех ангольских и кубинских лётчиков. В первую очередь, конечно, именно ангольских. Вряд ли хоть слово кто-нибудь скажет о нас. Такова позиция высшего руководства Советского Союза — нас тут, как бы нет.