– Вставай, малая, – потянула я Леську с лавочки. – Вечер хороший. Давай с тобой поиграем. Где твой мяч?
– Я не хочу мяч.
– А что хочешь?
– Хочу… С тобой и папой на батуте попрыгать хочу. И ещё мороженое.
– Тогда пойдём. – Я протянула ей руку.
– Куда?
– Мороженое есть.
– А батут?
– Батут… Как-нибудь потом, Оса. – Я снова посмотрела на дом.
Леся вложила ладошку в мою руку, но без энтузиазма. На душе кошки скребли, злость не отпускала.
Мяч остался у порога, а мы вошли в дом. Идя в кухню, я услышала из гостиной голос Илоны и стиснула зубы. Значит, так? Вчерашний вечер – тоже компенсация долга?!
Я провела Осу в кухню, достала мороженое и положила в пиалку. Поставила перед ней на стол. Услышала шаги и повернулась. В дверях стоял Глеб. Я вскинула голову и посмотрела ему в глаза.
Он ничего не сказал – подошёл к холодильнику и вытащил ещё одну бутылку шампанского.
– Отличный выбор, – процедила я. – Только передай ей, что морковь в облипку не в моде. Хотя… Если тебе нравится…
Я отвернулась к Олесе и добавила ей ещё ложку мороженого.
Катя
У взрослых девочек взрослые игры, и в них я играла всю ночь. Оса спала, а я в очередной раз делила бессонницу с ночью. Нет ничего хуже доверия. Оно такое же открытое, как бездомный щенок, и как щенка его можно ударить. Завизжит и станет злее, а со временем превратится в матёрого пса, которого станут остерегаться. И в голову никому не придёт подумать, что пёс был щенком.
– Разбудила? – спросила я, услышав сонный Танькин голос.
– Ну так… – прошептала она. – Что случилось, Кать? Ты в порядке? Времени…
– Я знаю, сколько времени. Прости. Просто… Я не в порядке.
В трубке повисло напряжённое молчание.
– Это этот… как его? Глеб? Он нашёл тебя? Кать… дело в деньгах? – затараторила подруга, хотя всё ещё была сонной.
Я подтянула ноги к груди. Если бы дело было в деньгах, я бы выкрутилась. Но…
– Я влипла, Тань. Крепко влипла.
Танька заткнулась, а я тяжело вздохнула. Смешно. Я столько раз давала ей советы – моей милой серой мышке, а сама…
– Я влюбилась в мужчину, в которого влюбляться было не нужно, – призналась я. – И теперь мне хреново.
– Хреново почему?
– Почему? – Тихо, рвано засмеялась, глядя в тёмное небо. – Потому что всё наперекосяк. Прости… Мне нужно было кому-то это сказать. Надоело разговаривать с кошкой. Она хорошая, но такая сука…
– А я не сука?
– Ты? – Я улыбнулась, хоть и было не до улыбок. – Ты – нет. Передавай привет моему братцу. Я рада, что у вас всё в шоколаде.
– Кать…
– Прости, что разбудила, Тань.
Я хотела положить трубку, но что-то остановило. Таня молчала. Я услышала шорох и догадалась, что она вышла из спальни. Время четвёртый час, а я… Что я? Я так же, как и все, способна на эгоизм, пусть в данный момент это меня не оправдывало.