– А я не знаю, во что эта история выльется для меня. Но во что-то выльется, Несси, однозначно, – вздохнула я и встала.
***
Только я вышла из душа, в комнате появилась Олеся. На голове у неё красовался перекошенный хвост с кучей петухов, но расчёску она не принесла.
– Ты вернулась! – воскликнула она. – Папа сказал, что ты уехала, но он сделает так, чтобы ты вернулась.
Я промокнула волосы и бросила полотенце на постель.
– Начнём с того, что уехать меня попросил твой папа. Но да, я вернулась. Только если ты выкинешь ещё какой-нибудь номер вроде вазы, я уеду уже сама, и больше точно не приеду.
Олеся виновато потупилась. Чуть прихрамывая, подошла ко мне.
– Я больше не буду.
– Обещаешь?
– Угу.
Я прикоснулась к её голове и мягко сняла с волос резинку. Пальцами пригладила топорщащиеся прядки и взяла с тумбочки свою расчёску. Жестом подозвала Лесю к себе и стала причёсывать.
– Кто тебе сделал такой хвост?
– Я сама сделала.
– Сама? – наигранно удивилась я, приподняв брови.
– Да. Только у меня совсем плохо получилось.
– Не так уж и плохо. Надо только потренироваться, и всё будет хорошо. Кстати, о тренировках. Как твоя нога?
– Дядя доктор сказал, что я только через неделю смогу тренироваться, – ответила она и вдруг замкнулась, как будто не хотела говорить дальше или не знала, как. Я тоже не знала, как подтолкнуть её.
– Что-то не слышу я в твоём голосе грусти.
Я собрала волосы в более или менее приличный хвостик и скрепила резинкой. Олеська всё молчала.
– Я хотела, чтобы нога сломалась, – неожиданно выдала она. – Тогда бы мне не нужно было кататься.
– То есть тебе не нравится кататься?
Она отрицательно мотнула головой. Вид у неё был опечаленный, и мне стало жалко её. В первый раз за всё время захотелось приобнять её и успокоить.
– Не нравится, – горестно вздохнула Оса. – И я слышала, как ты папе говоришь, что у меня не получается. Я падаю-падаю, а тренер говорит, что получается, а я… Я не хочу на каток ходить.
– Почему папе об этом не сказала?
Она пожала плечами.
– Он говорит, что я на соревнованиях медали должна получать. И папа… – Она опять замкнулась. Подошла вдруг ко мне совсем близко и положила ладонь на моё колено. – Я знаю, что папа… Он мне не совсем папа. То есть он папа, но моя мама была его сестрёнкой. А папа стал моим папой, потому что у меня не стало мамы. И я… – Она продолжила совсем тихо: – Я так хотела, чтобы у меня получилось. И папа бы мной гордился.
Я всё-таки обняла её и крепко прижала к груди. Гладила по узеньким плечам, а сама смотрела в точку на стене. Жизнь – штука сложная и не всегда справедливая. Но как об этом сказать малой, да и надо ли? Она и так это наверняка уже понимает, хоть и не разумом, а только сердцем.