— Наместник! — мигом среагировали аристократы. — Это горнисты наместника Вергилия Аквилы! Он здесь!
— Та-а-ак…
С одной стороны, с Аквилой у Рема отношения вроде как сложились. С другой стороны — он находился на Юге, на чужой территории, и обернуться теперь могло по-разному. В конце концов, аскеронский герцог — формальный правитель соседнего герцогства — находился на землях, подвластных Аквиле, не с официальным визитом, да и вообще: вместо даров и подношений у него с собой были мечи и факелы, а это какого угодно правителя может насторожить!
Одно у Аркана в голове сложилось точно: ему нужно быть поближе к Габи, чтобы среагировать вовремя, что бы ни случилось. Оказаться разделёнными в суматохе — это наименьшее, чего он хотел. Поэтому, прежде чем вскочить на коня и двинуться к фургону, он отдал последние приказания:
— Пехоте — бдить! Никого не выпускать, приканчивать всех и каждого, кто сунется из замка, пока лично я или наместник не прикажем чего-то иного. Маэстру Доэрти, маэстру Конноли и все остальные благородные господа — мне нужны будут слова поддержки от вас, если Аквила усомнится в моей версии происходящего. Мы вместе убивали орков и одержимых, вместе допрашивали этого слизняка Вилдака…
— Не сомневайтесь, ваше высочество, — проговорил Дуглас Конноли. — Если будет нужно — мы поклянёмся. Будем свидетельствовать все вместе и открыто, верно, джентльмены?
— Да-а-а!
Удостоверившись таким образом в поддержке «своих» аристократов, Аркан отправился будить жену. Он нашёл её в фургоне, под грудой одеял, мирно посапывающей после тяжёлого дня. Не удержавшись, Рем поцеловал Зайчишку в нос и сказал:
— Увы, прекрасная мистрисс, я вынужден прервать ваш сон — дело важное и неотложное!
Габи проснулась с неохотой, но, узнав, что прибывает сам легендарный Вергилий Аквила, мигом умылась, поправила причёску — и спустя минуту уже сидела на одной из кобылок, купленных в Дэниэлсе для обоза: лошадка была обучена иноходи, а широкие шаровары на аскеронской герцогине пусть и смотрелись экстравагантно, но зато были комфортными и позволяли держаться в седле наравне с мужчинами.
Оставив за спиной огненное кольцо, окружившее злосчастное поместье, и своих людей, которые стерегли врага, во главе кавалькады Буревестник двигался по дороге на юг, навстречу звукам горнов. Над головой Рема полоскалось чёрное знамя, кавалеристы высоко поднимали факелы, освещая путь. Горны трубили из-за холмов — всё ближе и ближе!
Наконец дорога меж холмами также заиграла яркими отблесками, послышался топот множества копыт и лязг доспехов, и в свете факелов Рем и Габи увидели, как из-за поворота дороги на рысях выплёскивается колонна тяжёлых всадников: в кирасах, наручах, поножах и латных перчатках, с увесистыми палашами в ножнах… И в невозможных голубых беретах на коротко стриженных головах! Над ними трепетало небесного оттенка знамя, а во главе колонны скакал суровый воитель — его глаза в цвет берета смотрели цепко и внимательно, а массивная нижняя челюсть выдавала твёрдый характер и несговорчивость.