— Легат Амальрик собственной персоной, — пояснил Флавиан. — Идейный вдохновитель и основоположник движения Белых Братьев. Формально — такой же простой проповедник, как и они, но имеет право голоса и постоянное место в Синедрионе. А Синедрион — это вотчина кардиналов, так что…
Рем даже замер на секунду: каково это будет, если столкнутся два зла схожей природы, но черпающие силу из разных источников?
— Мне не терпится взглянуть ему в глаза, — сказал вслух он.
Легат, как будто услышав слова молодого Аркана, отнял руки от пояса и надел на голову капюшон, спрятав лицо практически полностью. Все три процессии с представителями основных конфессий Раваарды вошли в Золотой Дом одновременно. При этом дружинники Сорса попытались оттеснить людей Линдстрёмов и ортодоксов и пройти первыми, но огромный Матиас был подобен скале, о которую разбивались все поползновения.
Саами в Золотом Доме замерли.
— Приветствуйте святого отца Амальрика! — выкрикнул герольд. — Из Кесарии! От оптиматов!
— АЙЕ! — грянули северяне и ударили в щиты.
— Приветствуйте преподобного толкователя Надода Пилтника! Из Низ… Из Тимьяна! От популяров!
— АЙЕ! — То, что герольд едва не проговорился, не ускользнуло от внимательных ушей саами, и многие из северян косились на популяра со злобой — особенно прибрежные жители, исстари рубившиеся с гёзами.
— Приветствуйте брата Тиберия-Флавиана, — запутался герольд. — Из Аскерона! От ортодоксов!
— АЙЕ!!! — Тут всё было искренне.
Может быть, потому, что слух об отношении аскеронцев к главной реликвии Севера разлетелся, а может — из-за того, что Флавиан всё это время, пока ожидал диспута, совершенно бесплатно вёл врачебную практику — консультировал и лечил местных? В любом случае три священнослужителя поднялись на помост и встали рядом с главами кланов. Слово взял Вилле Корхонен.
— Порядок будет такой: вы тянете жребий и определяете очерёдность речей. Каждый оратор выступает, покуда капает вода в клепсидре. — Хронометр был продемонстрирован, его должно было хватить не более чем на половину часа. — Потом — ещё в течение такого же времени мы, — Вилле обвёл жестом стоящих на помосте, — задаём вопросы. После — очередь переходит к следующему оратору. Когда закончатся выступления и мы спросим всё, что захотим, — саами разойдутся по домам до завтрашнего дня. И завтра мы продолжим. Всё понятно?
Дождавшись подтверждения от каждого из участников диспута, Вилле показал всем присутствующим три шара из кости носорукого чудища. На каждом из них виднелась цифра: «1», «2», «3». Шары тут же с грохотом отправились в глиняный кувшин, и Вилле повернул его горлышком к богословам: