Итак, я их вождь. А я что? Кто я такой, чтобы стоять на пути у демократии? Разберёмся. А кто не согласен с результатами выборов — жестоко, но в полном соответствии с процессуальным кодексом, покараем. Шучу. Петросяню. Значит, не всё так плохо, как кажется.
Впереди ждала дорога.
Эпилог
Спустя несколько дней пути, с вершины прибрежной скалы, мы смотрели на волны Средиземного моря. Перед нами расстилалось море. У горизонта виднелся тёмный силуэт корабля с чёрным, как ночь, парусом. И он медленно удалялся, становясь всё меньше, превращаясь в точку на папирусе бесконечности.
Даже на таком расстоянии мы могли различить на его палубе высокую, нескладную фигуру в развевающемся, как траурное знамя, чёрном балахоне. На его лице сияла золотая маска Кобры, обращённая в нашу сторону. Он не двигался, просто стоял и смотрел. Провожал взглядом. Насмехался.
И мы оба уже не видели, но чувствовали, как в его руке слабо пульсирует фиолетовым светом украденное «Сердце Апопа». Он знал, что мы здесь. Он следил за нами.
Погоня ещё не окончена. Она только началась.
Постскриптум
Клякса чёрного паруса исчезла за горизонтом, но мы продолжали стоять на скальном уступе, укрывшись в его тени от первых, ещё не обжигающих лучей. Внизу, до самого горизонта, расстилалась пустыня — безбрежное море золотисто-красного песка, волнами уходящее в бесконечность. События с рабством и встреча с космическим ужасом остались позади. Выжившие рабы, выбравшие свободу, разошлись своими путями. Поблагодарили, пообещали хранить молчание и разнести весть о падении Антипирамиды шёпотом, от нома к ному, от оазиса к оазису. Чтобы все знали о произошедшем. Социальная ответственность, от которой я так долго бегал, наконец-то отстала. Хесира, выполнив свою странную миссию, просто исчезла в предрассветной дымке, как и положено таинственным старухам. Оставила нам узел с травами и прощальное: «Пути богов неисповедимы, дети чужих песков». После она попросту исчезла в песках, как и не было, но… Спасибо и на этом.
Теперь мы были одни.
Я и Стелла. Израненные, измождённые, но живые. Моя левая рука всё ещё висела бесполезной плетью, мёртвым придатком, обмотанным тряпками, но понемногу чувствительность к ней возвращалась, а вчера начали шевелиться пальцы. В бороде и волосах серебрилась седина, которой не было ещё неделю назад. Стелла прижималась к моему боку, и я чувствовал, как она вздрагивает от каждого порыва ветра, словно в нём слышится шёпот из Бездны. Мы победили, но эта победа была горькой, как полынь, и дорогой, как оригинальные запчасти к «Ягуару». Но мы выжили, и это было главным.