В следующий раз я очнулся уже от лёгкого покачивания. Меня везли в повозке, запряжённой тощими осликами, по песчаной дороге. Голова гудела, как после недельного запоя. Я, пытаясь разлепить глаза, почувствовал жару, пыль и лёгкий бриз с отчётливым привкусом соли.
Рядом, на соломе, сидели Стелла и Хесира. Мои иллюзии развеялись окончательно. Всё это не сон. Это моя нынешняя, абсолютно ублюдочная реальность. Пока они, опираясь на свои знания, готовили мази и отвары, я размышлял. Тень Древнего всё ещё витала над этой землёй. Нужно было найти способ укрепить связь с Велесом здесь, в Египте. Или… найти способ посвятить ему этот проклятый камень, когда мы его найдём. Но это место не подходило. Здесь всё было пропитано чужой, враждебной силой, как старый матрас клопами.
Один из бывших рабов, молодой парень, протянул мне глиняный кувшин.
— Пиво, господин…
Я взял кувшин здоровой левой рукой. Холодная керамика приятно легла в ладонь. Я отпил. Горьковатый, чуть кисловатый вкус ячменного пива ударил по рецепторам. Я смаковал напиток медленно, чувствуя, как прохладная жидкость возвращает меня к жизни лучше, чем любые настойки Хесиры. Простой, честный, земной вкус. И я вспомнил слова Велеса: «Оставайся собой…». Не богом, не героем. Просто мужиком из гаража, который чинит то, что сломано, пьёт пиво, не гнётся под ударами судьбы и даёт сдачи. Да, девочки, русский мужской характер, переломавший хребет ни одной и даже не десятку армий завоевателей.
Я посмотрел на Стеллу. В её глазах плескался пережитый ужас, но сквозь него пробивался робкий огонёк. Она видела мою звериную ярость, но видела и то, ради чего эта ярость была рождена. А я видел в ней единственный свет в этом проклятом мире — якорь, который не давал мне окончательно утонуть в первобытной злобе. Мы были связаны кровью, страданием и взаимным спасением. Была ли это любовь? Глубокая привязанность? Травматическая связь? Вероятно, всё вместе, взболтанное в адском коктейле.
В тот вечер, у костра, она села рядом, положив голову мне на плечо. Мы не говорили. Не нужно было. Мы были намертво скованы цепью событий, и этого было более чем достаточно.
Я сделал ещё один глоток пива. Впереди была погоня. Впереди было море. Впереди был последний жрец и Сердце Тьмы. Выжившие рабы — около пятидесяти душ — теперь были моим отрядом. Они выбрали меня своим номархом, но и тут без нюансов не обошлось. Номарх — это управитель нома. Княжества по нашему, а вот его-то у меня не было. Номарх без нома. Стеллу — они называли белой жрицей, с подачи Хесиры. «Хор-Освободитель». Звучало дико, но в их взглядах была надежда, которую я не мог разрушить. Хор так Хор. Не Хер же, и на том спасибо.