Та лежала без чувств с закатившимися глазами и уходить на своих двоих не планировала. Всем видом намекая, что утро у академических целителей начнется не с кофе.
— И я о том же. Но сегодня они полетят, уверяю вас.
Райс хмурым носатым грикхом прошелся по кабинету. Здесь он чувствовал себя как дома. А лучше бы помнил, что в гостях.
— Неинтересный случай, — чрезвычайно быстро диагностировал Граймс. — Почему вы их всех ко мне тащите?
— Потому что моя работа — штопать по ночам разрывы материи, — с угрозой в хриплом голосе протянул невыспавшийся магистр. — А ваша — латать дырки в студентах.
— Я не обнаружил в ней никаких лишних отверстий. Только те, что положены по стандарту, — равнодушно бросил Граймс, открывая девушке рот. Я узнала в пострадавшей Элодию Хаммер с третьего курса. — Фиолетовый. Хмм… Необычный окрас для языка. Что вы с ней сделали, Райс?
— Почему сразу я?
— Налицо непереносимость чар высшего порядка. А вы, насколько я слышал, уже сир…
— «Смешная» шутка. Ну кто же знал, что у мисс Хаммер аллергия на ординарное защитное плетение, вешающее «метку нарушителя»? — Райс почесал свой выдающийся нос с горбинкой и бросил на меня короткий взгляд. Меня передернуло, и магистр отвернулся.
А я продолжила старательно делать вдохи. Знала, что совсем скоро свежего воздуха в отделении не останется. И до ноздрей доберутся сомнительные пары, варховым флером следующие за Райсом. Магистр излишне увлекался самолечением магических откатов, и Граймс никак не пытался это пресечь.
Я работала с самыми разными зельями и не имела привычки жеманно падать в обморок из-за дурного аромата. Но эшерские дварфы, создавшие эту гадость, кажется, переплюнули всех…
— А что было за нарушение? — Граймс задумчиво постучал пальцем по подбородку с импозантной ямочкой и отвернулся к ящику с инструментами. — Я так, из праздного интереса…
Райс порылся в кармане. И, нащупав, швырнул пустой бутылек на железный столик со сшивателями и мазями. На розовом флаконе едва читалась стершаяся надпись: «Жетемия» .
Я узнала свой почерк. Месяц назад сама помечала снадобья, которые расставляла на полках!
— «Весенние дары». Романтика, Варх ее раздери, Ахавы, «самого красивого времени года», — мрачно процедил магистр. — Мисс Хаммер решила, что с «Жетемией» будет еще романтичнее. Пыталась нацедить любовное зелье в чье-то питье за завтраком.
— Но не учла, что вы всю столовую оплели хитрыми защитными чарами? — хмыкнул Граймс, расстегивая узкий воротничок на горе-пациентке. — Так и думал: неинтересно. Больше мне такое не приносите, Кейр, а то обижусь.