Чтобы не беспокоить Марион такими пустяками, для неё сплели сказку о срочной проверке боеготовности гарнизонов и постов по побережью. Так что она отпустила меня, хоть и не без слез, но и без истерик. Беренгария же знала всё. Но и она отпустила меня спокойно. Только в самый последний момент крепко взяла меня за руку и, глядя мне прямо в глаза, тихо прошептала:
— Робер, обещайте, что вернётесь живым…
Я кивнул и так же тихо ответил:
— Не бойся, пожалуйста. Скоро мы все вернёмся. И принца с собой привезем. Куда он денется?
Она оценивающе посмотрела на стоящих позади меня диверсантов и усмехнулась:
— Куда ж ему деться, бедняжке? Никуда он не денется, даже если бы и очень захотел…
Факел треснул и уронил каплю горящей смолы на жаровню, что стояла под стеной. Та зашипела, зачадила и завоняла премерзостно. Вот также премерзостно было у меня на душе…
… Чуть больше трех месяцев тому назад я ликовал — нет! — я был просто счастлив! Наконец-то дьявол по прозвищу Львиное Сердце наскочил на достойного противника. Говорят, что этот Робер — самозванец, но я уверен, просто убеждён: это — порождение Ричарда! Та же звериная повадка, тот же неукротимый нрав, та же кровожадность… А уж для Алиеонор он и просто — отражение в зеркале. Разве что мужеского рода. Именно в обычаях Аквитанской Волчицы втихаря отправить противника на небеса, только она по своей дьявольской женской природе предпочитает яд, а её внучек — стрелу и клинок.
Ричарда убили. Его собственный отпрыск. Кстати, я ничуть не сомневаюсь, что Робер — сын этой наваррки Беренгарии. Ричард поступил с ней… Хотя бабы другого и не заслуживают. Эта шлюха, Ингеборга… впрочем, не стоит вспоминать. Как бы там ни было, Ричард обрюхатил эту горную дикарку, а та, когда поняла, что Ричарду она нужна не более, чем прошлогодний снег, возненавидела своего супруга и соответственно воспитала сыночка. На что этот тупица «Да-и-Нет» рассчитывал, общаясь с наваррским пащенком, я понять не могу. Ведь даже слепому было ясно: мать настроила его против Ричарда, да так, что никто и никогда не вытравит из Робера этой ненависти.
Но для моей державы это было только выгодно. Откровенно говоря, я весьма и весьма опасался, что Ричард снова навалится на меня всей своей звериной мощью. Даже приказал готовиться вывозить казну… И тут — подарок небес! Ричард сцепился со своим сыном, и дело явно шло к войне. К Большой и Долгой войне. Господи, как же я молился, чтобы эти двое убивали друг друга как можно яростнее! Ведь после такой войны, когда между собой сцепятся не люди, а истинные звери, победитель ослабнет настолько, что уже не будет опасен для окружающих. Он уползет в свою берлогу и долго-долго будет зализывать свои раны…