Мне оставалось только кивнуть. Всё верно: там под Скарборо войска принца Джона действовали разумно и, кстати, без особой жестокости. Да и из Лондона он без боя отступил… Только вот этих данных крайне мало для принятия решения. Хоть какого-нибудь… У кого бы про Джона-то побольше узнать? У кого?..
Стоп! Тестюшка мой синешалый, благородный Ральф Мурдах!.. Он же, вроде как, с Джоном вась-вась был, нет?
… Тестя я нашел занятым очень нужным и важным делом: он ругался с евреями. Насмерть. Местным матом, но с добавлением тех словечек, которых он нахватался у меня.
— Кровь Христова! Ах вы, содмиты обрезанные! — орал Ральф Мурдах, размахивая каким-то пергаментом. — Надо же: солдатские харчи — пять пенсов в день, mat» vashu! Надо же! А efreitor, по-вашему, на целых семь пенсов наедает, так значит, kozly dranye?! Ох, погром по вам плачет!.. Ohrenet»! Вот эти вот две марки за что?! Молчать, я вас спрашиваю!..
Четверо евреев с уныло висящими носами оправдывались:
— Сами же велели: ветчину и вино в солдатский паек, а теперь мы, таки kozly? Как можно паёк простого солдата равнять с таким уважаемым человеком, как efreitor? Ви, таки, поясните, как вам хочется, таки мы поймём…
— Ветчина — это понятно! — громыхал тесть. — А рыба? Мерлан — рыба, я не ошибаюсь? И потом: если выпивать в день кварту вина — солдат воевать не сможет!
— Таки не всем нравится ваша свинина, а вот рыбка-фиш — очень хорошо. Его величество говорил, что для мозгов полезно…
— А ещё его величество говорит, что для мозгов, да и для прочих частей тела очень полезно не задирать цены да небес при военных поставках. Не слыхали такой рекомендации?
Маленький Джон хохотнул, от чего носы у евреев повисли еще печальнее. Я же, не теряя времени, взял тестя в оборот:
— Слушайте, папа. Вы сколько им дадите? За всё? Чохом. В смысле денег, а не сроков на галерах…
Великий сенешаль задумался, пожевал губами и сообщил:
— За всё? Сто шестьдесят марок серебром.
— А вы, — повернулся я к евреям, — сколько хотели?
Евреи быстро зашептались, но я прервал их «теплую беседу»:
— Вы сколько там в пергаменте своем записали?
— Триста восемьдесят марок, ваше величество… Но мы могли бы…
— Так… Триста восемьдесят плюс сто шестьдесят будет пятьсот сорок марок. Это примерно втрое больше, чем стоит на самом деле. Значит, получается сто восемьдесят марок. Вот столько вы и получите. Вопросы? Послушайте, папа, вы мне очень нужны…
Вопросов, разумеется, не было. Евреи откланялись и быстро ушли, причем на лицах их я не заметил выражения отчаяния. Надо полагать, они остались довольны результатами торга, так что я, похоже, опять купился… Но, к делу…