— Ты! Ты жив! — Только что сидевшая на одном из своих тюков «баронесса», завидев меня, вскочила. Миг — и она уже висит на моей шее, орошая колет потоками слез. Жен-щи-ны…
— Все уже, все. Успокойся, Тенна. — Я погладил бывшую пассию по плечу и, осторожно вырвавшись из ее рук, отстранил от себя девицу. — Не время лить слезы. Нам нужно убираться отсюда, и как можно скорее. Пока охрана рыщет по замку в поисках убийцы, но скоро они убедятся в отсутствии посторонних и тогда отправят людей прочесывать территорию вокруг. В это время нам нужно быть подальше от этих мест, так далеко, чтобы даже самые шустрые разъезды не могли до нас дотянуться.
— Ты еще кого-то убил? — охнула «баронесса» и с неподдельной печалью в голосе, договорила: — Зачем, Мид?
— Тебе нужен за спиной предводитель темного ковена, промышляющего похищением людей для их последующего умерщвления в черных ритуалах? — осведомился я и, увидев шок в глазах спутницы, кивнул. — Вот и мне он не нужен. И вообще, об этом мы можем поговорить позже, когда выберемся отсюда. Точнее, не можем, а обязательно поговорим. Нужно же расставить все точки над «и».
— И как мы это сделаем, если твой Арго меня к себе не подпускает? — через пару секунд спросила пришедшая в себя и теперь тщательно скрывающая страх Тенна, демонстративно погладив собственное запястье, на котором отпечатался весьма примечательный след от зубов тяжа.
Понятно, пыталась удрать на Арго, но тот ее отвадил, да еще и к моим вещам не подпустил. В последнем я убедился, бросив короткий взгляд в сторону тяжа, не отходящего от переметных сум, которые он уже привык таскать на себе. Кусает Арго лишь тех, кто тянет руки к хозяйской собственности, а сумки эти он вообще считает своими! В общем, повезло «баронессе», что он ее только из седла выбросил да руку прикусил, мог ведь и голову копытом проломить.
— Не волнуйся, при мне он не станет делать ничего подобного. Правда, Арго? — проговорил я, поворачиваясь к тяжу.
Скакун в ответ только весело фыркнул. Еще один решил цену себе набить, эх!
К удивлению Тенны, даже когда село солнце, я не стал останавливать нагруженного тяжа, и тот продолжил мерить тракт ровной, не сбивающейся в темноте рысью. Лишь к полуночи, заслышав шум ручья поблизости, я направил Арго на звук, и скакун, учуяв воду, с довольным фырканьем вломился в придорожные кусты. Пара минут петляний по редкому перелеску, и наконец мы оказались на небольшой полянке, окруженной невысокими деревцами, меж которыми весело шумел неширокий ручей. Спешившись, я снял с седла задремавшую спутницу, отчего та немедленно проснулась, после чего, разгрузив Арго и сняв с него сбрую, хлопком по крупу направил тяжа к воде. А пока довольный скакун, вдоволь напившись, с довольным хрипом-ржаньем кувыркался в ручье, я занялся лагерем… и Тенной, так и норовившей прикорнуть в обнимку с мягким баулом, набитым ее платьями. Естественно, разговор пришлось отложить на утро. И он-таки состоялся. «Баронесса» как раз закончила утренний моцион и устроилась у костра с кружкой горячего взвара, когда я, убедившись, что теперь нам ничто не помешает, приступил к разбору полетов.