— Итак, госпожа «баронесса», вчера у нас так и не выдалось возможности для обстоятельной беседы, — едким тоном выделив обращение, произнес я. Тенна нахмурилась. — В седле было не до того, а потом вы и вовсе изволили уснуть, да так, что растолкать вас не было никакой возможности. Да и, признаться, говорить с сонным человеком, на мой взгляд, все равно, что спорить трезвому с пьяным. Ни толка, ни памяти.
— И… о чем же вы хотите со мной поговорить, ходок Мид, — в свою очередь упирая на «ходока», настороженно отозвалась моя спутница.
— Вот как раз об этом и будем говорить. О ходоках и баронессах, — я постарался как можно более дружелюбно улыбнуться, но, кажется, ошибся с ожидаемым эффектом. Тенна замкнулась, и я печально вздохнул. — Ладно, перейдем к делу. Мне известно, что ты не та, за кого себя выдаешь. Гюнт и Арно перед смертью рассказали. Так что я прекрасно знаю и о долге, и о спектакле, сыгранном тобой, чтобы затащить меня туда, куда укажут братья-наемники.
— И о чем тогда говорить, если ты и так все знаешь? — буркнула расстроенная девица.
— О себе, — развел руками я. Эта идея пришла мне в голову еще вчера, пока тяж покорял пространство, а я был вынужден сидеть на его крупе, придерживая уснувшую в седле Тенну, чтоб та не свалилась по ходу движения, и одновременно следя за дорогой, чтобы увлекшийся долгой прогулкой Арго не затащил нас на «целину», а держался тракта. — Как ты правильно заметила, я такой же ходок, как ты баронесса.
— Но я и в самом деле баронесса Гиларра! — возмутилась Тенна, но под моим насмешливым взглядом сдулась и пробормотала. — Ну, была баронессой, пока дядюшка не прибрал к рукам имение отца.
— Полагаю, он этого не пережил, да? — уточнил я, и Тенна мучительно покраснев, кивнула. Понятно, похоже, не без участия племянницы.
— Он нас с сестрой вздумал своим друзьям подкладывать в качестве расплаты по карточным долгам, — правильно поняв мой взгляд, произнесла девица. — А Пимке всего тринадцать было. Кто же знал, что его долги после смерти станут нашими? И ладно бы он задолжал таким же игрокам-дворянам, мы бы вывернулись, но братья Берды из ночных, это… в общем, стало еще хуже. И мне пришлось…
— Верю, — кивнул я. — Эти-то братья тебя и подвели ко мне, на предмет «пощипать лоха залетного». Но не сказали, по чьему заказу и что на самом деле понимается под этим «общипыванием». Слышал уже, от того же Арно. А теперь послушай ты. О замке Ожар слышала, что на мосту Плача расположен, в Нойгарде?
— С-слышала, — резко побледнев, кивнула Тенна.
— Значит, пояснять кто я и откуда, не нужно, — довольно протянул я. — Так вот, дорогая «баронесса», по своему незнанию ты вляпалась в кампанию нашего ведомства. До главы дошла весть, что в империи стали пропадать люди. Чаще всего с окраин. Мне было дано задание разворошить это гнездо и поработать приманкой. И в Горном мне это удалось. Шуму было много, меня местные власти даже наградили за помощь в раскрытии темного ковена, действовавшего в тех местах. Да вот незадача, не поделили мы с церковниками «добычу», и мне пришлось действовать дальше на свой страх и риск, в надежде, что колдуны решат отомстить за потери. Вот я и покатил по городам и весям, наведываясь в приметные места, светясь, словно Эльдигслотт в Новогоднюю ночь. Как ты понимаешь, в Альте мне повезло. Но легенда заставляла двигаться дальше, и пришлось организовать незатейливую провокацию, чтобы задержаться в Высоком городе, пока «карта не сыграет». И ведь сыграла же. Вы наконец добрались до меня и привезли прямо в логово черных… которых я и порешил сегодня, вырезав эту гниль из тела империи. Но самое интересное знаешь, что? Главой этого ковена оказался не кто иной, как епископ Баунт.