— Эко, молодой-то у нас, командир, глянь, ну во всём разбирается! — усмехнулся Мозолевский.
— Отставить подозрения и разброд в рядах. Миша, докладывай, чего выяснил.
А выяснил он вот что.
Вертолёт упал возле заимки или зимовья, как говорят на северах, стоящего недалеко от приметного на реке места с двумя ручьями-речками. Среди старожилов этих краёв первый ручей, Никаноровский, на карте-пятисотметровке, в просторечье назывался Пьяным. Когда-то баркасы, проводившие дальше на плотбище караваны длинных дощатых лодок-илимок с работниками, останавливались возле него, и люди выходили на берег, чтобы перекусить да выпить, отмечая тем самым прохождение долгого и сложного участка пути. А на другой стороне в Сым впадает более мелкий ручеёк, на картах не обозначенный, шумный только весной. Его тоже назвали соответственно — Перекур.
Возле этих речушек на бережку лодочники и останавливались отдохнуть физически, готовясь на время стать лямщиками — при низкой воде пару километров гружёные илимки нужно было тянуть вверх по реке. Во время войны, да и после неё, в сороковые годы прошлого столетия, в бригадах числилось много женщин, которые старались даже временный лагерь обустроить основательнее, уютнее. Они организовывались на Перекуре, с женской мудростью не желая соседствовать с шумными и беспокойными под градусом мужиками. Эти разбивали свой лагерь напротив, на Пьяном.
На старых картах место отмечено как заимка Шаманское, на новых его вообще нет, даже отметка «нежил.» отсутствует… Люди в этой точке обосновывались и бросали, снова приходили и опять покидали место, за годы многие попробовали зацепиться. Одно время заимку использовали промысловики, потом она сгорела, в девяностых годах новую избушку строила перебравшаяся сюда с Дубчеса небольшая семья старообрядцев-беспоповцев, сохранивших старое название жилья. Они традиции уважают, и в такой преемственности ничего зазорного не видят.
— Егеря где?
— В избушке трупы, внутри там и лежат с самого обнаружения, — ответил мне механик. — Или уже не лежат.
— Что, и ты загадками заговорил? — повысил я голос.
— Связать заколдованного! — опять предложил Санька.
— Брысь! Тела целые? Стоп, я не понял, а как же их медведи не разобрали по косточкам и тряпочкам?
— Там щеколда двусторонняя с секретом, можно открыть-закрыть с любой стороны. Незаметная прорезь для открытия снаружи и фиксирующий штифт изнутри, встречаются такие системы. Не хочешь, чтобы вошёл кто, фиксируй изнутри. А дверь всегда надёжно закрыта.
— Ясно… Фотографий, как я понял, он не делал.