Имелись самодельные слабоалкогольные напитки. Да-да, старообрядцы не курят, а вот такое себе позволяют, и, конечно, берёзовый сок, заготавливаемый сотнями литров, на нём даже еду готовили. Для бизнеса, который не чужд любому кержаку, контактирующему с цивилизацией, заготавливали лесные орехи и сушёные белые грибы, красноголовики и лисички, собирали дикоросы. По договорам и в диком порядке поставляли солёные грузди в специальной таре. Во дворах — всевозможная живность: коровы, овцы, лошади, козы. У толкового хозяина, кроме обласок, душегубок-илимок и малых моторных лодок, имелся свой большой катер, «Салют» или самодельная железная байда, на них жители заимки возили продукцию в Енисейск. Трудолюбивые жили хорошо, имея и тяжёлые джипы, грузовики, трактора и квадроциклы. Телевизора не было, радиоприёмники с переходом станций на FM-диапазон и фактическим закрытием вещания на средних волнах оказались в принципе не нужны, зато радиостанции для связи с миром имелись… С кетами всё гораздо сложнее и грустнее, особенно после того, как в районе началась нефте- и газоразведка. Некоторые представители малочисленного народа принялись уповать на будущие дивиденды, а не работать…
Ага, там, между деревьями, просматривается вертолётная площадка, местный вертодром с будкой и ветровым конусом, а вот здесь начинается выезд на грунтовую дорогу, по карте она тянется к Енисею. Всё знакомое.
Не хватало только людей, котов и бродячих блохастых собак, роющихся в компании мух у свалки на окраине или возле обычно пустых мусорных баков.
Движения не было. Даже птиц не слышно.
— Знаешь, где находится его хата?
Молча кивнув, Мозолевский пошёл вперёд, ствол его СКС был направлен по ходу движения, а мой переходил из стороны в сторону.
— Вот эта.
Длинная рубленая изба стояла ближе к таёжному краю фактории, подальше от реки. Окна не заколочены и не закрыты ставнями, я вообще здесь ставней не вижу, не ходили в этой глуши чужие. Стандарт зажиточного человека: углянка, большой сарай, солидный гараж на пару машин, летний домик, дверь в него приоткрыта.
— Скелет, мою ты душу сбереги! — вдруг громко вскрикнул Михаил, шедший впереди, и встал как вкопанный. Так резко, что я не успел повернуться и чуть не ткнулся носом ему в спину.
— Где?
— Тьфу ты, собачий это…
— Не волчий?
— Нет, — коротко ответил он.
— Оставить лишнее.
Меня это зрелище тоже несколько смутило. Почему белые кости не растащило таёжное зверьё и почему единственный хозяин фактории их не убрал с видного места, смотреть ему приятно было, что ли? Дверь у избы массивная, и сами стены — тоже. Явных и свежих следов перед ней не было.