— А тебе так надо уши назло морозить? В чём прикол, если я в тачке тёплой сижу, а ты на дубаке зубами стучишь? Давай уж, лучше к ебеням твоим сгоняем. Вдруг я во дворе колесо у тебя оставлю. Кайфанешь.
— Мне не доставляют удовольствия чужие проблемы, Костя, — буркает по-учительски. — Ты меня с кем-то путаешь.
И, помолчав, выдаёт уже по-сучьи:
— Хорошо, довези. Будет компенсацией за то, что я, как дура бегала в туалет делать для тебя ту фотографию.
Я уж лыбиться начинаю оттого, что с выебонами не перебарщивает и что разговор удачно к той фотке свелся.
— Фотка охуительная, — говорю и киваю на тачку. — Уже пару раз на неё передёрнул.
Даже в темноте видно, что красная становится. Голову в плечи втягивает и молча чешет за мной к «Порше».
Залезает на пассажирское, пакет на коленки поставила и уставилась в лобовое.
— Тебя в школе не учили, что подарки надо сразу смотреть? — подстёбываю её.
Реально, маманя мне всё детство с этим мозги ебала. Что когда дарят что-то, надо сразу доставать и разглядывать, чтобы людям приятно было.
Хотя с кайфом от подарков раз на раз не приходится. Помню, мне когда тринадцать исполнялось, тётка по бате подарок притарабанила. Ну я развернул, как мать хотела, а там конструктор для трёхлеток. Ну я, блядь, и спросил как есть: чей-то, что ли, передарила? Потому что нахуй в тринадцать конструктор, когда я уже дрочил в полный рост. Тётка давай краснеть и возмущаться, а батя мне потом ещё пизды из вежливости дал.
— Я стесняюсь, — отзывается сухо.
— Не стесняйся, — успокаиваю. — Дай хоть посмотреть, твой размер или нет. На глаз брал.
Эта сопит, губы кусает и потом всё-таки в пакет заглядывает.
— Что это? — бормочет растерянно и коробку вытаскивает.
Я свет в салоне включаю, чтобы разглядела получше. Крышку отщёлкивает и на кольцо таращится.
— Это не обручалка, — говорю на всякий случай.
— Я не могу взять… — лепечет. — Оно наверняка дорогое.
— Ты померь сначала, — ухмыляюсь. — Вдруг не подойдёт.
Она кольцо с подушки снимает и натягивает на средний. Заебись. Село как влитое.
Эмма замирает на секунду, потом руку к свету подносит. О моём присутствии по виду вообще, нахуй, забыла.
— Я ничего красивее в жизни не видела, — вздыхает. — Даже на фотографии.
— Теперь будешь в реале любоваться, — говорю, кайфуя от её реакции.
Тётка-мозгоправка сказала, что я сорю бабками не потому, что щедрый, а потому что люблю обратку: когда стелются за это и восхищаются. Блядь, а у кого не так? За вложенное все хотят что-то поиметь. Мне по кайфу и ей, и себе приятное сделать.
— Я не могу его взять, — шепчет. — Оно точно очень дорогое. Наверняка из золота.