Чтобы мимо не прочесали, я стекло опускаю и сигналю коротко. Первыми крокодилицы в сторону тачки вылупляются, потом уже она фокус наводит.
Сразу распрямилась, лицо гордое, блядь, как у олимпийской чемпионки. Навстречу, ясен хер, не побежит, поэтому сам вылезаю. И пакет с побрякушками беру, чтобы мысли не было сходу меня разворачивать.
Я уже давно просморкал, что девки кино с цветами и подарками на людях ещё больше любят, чем тет-а-тет.
Шкет при виде меня лыбится и сразу заднюю даёт, чтобы под ногами не путаться. Она это чует и ещё больше напрягается. Губы поджала, нос задрала так, как будто потолок собралась разглядывать.
— Привет ещё раз, — говорю. — Видишь, спецом тебя дождался, чтобы со смены не дёргать.
— Как мило с твоей стороны, — чеканит со стёбом.
Чтобы сучару выключила, сую ей пакет.
— Это тебе. В качестве извинений.
Застывает с каменным лицом, глаза начинают бегать. Гордая же — нельзя так просто брать, а бабский интерес один хер верх берёт.
Крокодилицы, чую, зажужжали в стороне. Ну и заебись, что при них, а то уж, блядь, больно зубы на неё точат.
— Что это? — смотрит всё так же мимо, а у самой голос всё равно помягчел.
— Откроешь — узнаешь. Пошли в тачку сядем. До дома тебя довезу.
Эта челюсть сжала и к земле приросла. Надо, чтобы открыла коробку поскорее, по ходу, раз уже ей надпись на пакете ни хера не говорит. Может, думает, что там барбариски с ликёром.
— Думаешь, раз ты что-то купил, я сразу обо всём забуду? — смотрит на меня наконец, и глазищи сверкают. — Сразу в машину к тебе сяду, как ни в чём не бывало?
Ну, так-то, пиздато было бы. Зря, что ли, я ювелирку навещал. Но если не сразу — похер, ещё пару дней перетопчусь.
— Нихуя подобного я не думал, — пизжу. — Хотел тебе приятное сделать и до дома довезти, чтобы ты на трамвае не тащилась.
— На метро вообще-то.
— Однохуйственно. Пошли, а? Докину тебя и сразу домой стартану. Спать, пиздец как, хочу.
Она глаза сощуривает и лоб мне ими таранит. Чую, то ли подъебать по поводу Карины хочет, то ли спросить, какого хуя я не выспался.
Лучше бы не спрашивала, потому что пиздеть стремно, а заяву о том, что я Карину выебал, она скорее всего не вывезет. Залупится вусмерть, а там уже объяснять охуеешь. Я по итогу психану, как обычно — потому что бабам хер объяснишь, что мужики к ебле проще относятся, тем более, когда и отношений по сути ещё нет нихера. Короче, пусть лучше не спрашивает.
— Если я сейчас к метро пойду — ты же всё равно следом поедешь, — выдаёт наконец.
От облегчения, что Карина пролетела мимо, я ржать начинаю.