— Не надо, — мямлит она, одновременно давя из себя виноватую улыбку. — Мне ехать далеко. Не хочу отвлекать вас от дел.
И снова она бесит тем, что пытается за меня, взрослую харю, порешать и додумать. То ей, видите ли, денег моих жалко, то времени. Я что, так похож на долбоёба, который себе в ущерб из трусов будет выпрыгивать?
— Мозги не еби и садись, — чеканю.
Подвозить её уже и не хочется, а вот словесно отпиздить за упёртость и тупость — да. С таким сиротским подходом к жизни, будет до конца своих дней жирные морды обсуживать и чаевые в лифчик пихать.
Эмма мнётся — вроде и хочется ей, и колется. Похоже, ей в детстве хорошенько мозги промыли, что в машины к чужим дядькам садиться нельзя. Так-то, может и правильно, но лучше бы она перестала ломаться. Робин Гуд из меня хуйский, и терпение лопается.
— Говномёт свой прикрой, — предлагаю я тётке, которая зло пялится на меня из будки остановки. — Тебя точно не повезу.
— Ты проезд лучше освободи! — тут же взвизгивает она. — Транспорт подъехать из-за тебя не может!
Как меня бесят эти дуры недотраханные. И ведь не была бы такой злой и тупой — ебали бы. Замкнутый, сука, круг.
Транспорт я ей, блядь, загораживаю. Если бы маршрутка не ехала за три пизды отсюда — я вообще хер бы остановился.
Но один плюс от орущей тётки есть. Эмме становится стыдно и она, забив на препирательства, лезет ко мне в салон. Сообразила.
— Ты чего сложная-то такая, — ворчу я, врубая поворотник. — Чего не коснись — всё со скрипом.
— Мне правда неудобно… — она прячет коленки под плащом и для верности накрывает их ладонями. Видимо, чтобы я не вздумал покушаться.
Вклинившись в поток, поворачиваюсь, чтобы получше её рассмотреть при дневном свете. Ну да, мордашка милая. Неудивительно, что я в возрасте засомневался. Дианке было восемнадцать, когда мы познакомились, но выглядела она старше. А у этой и щёки на месте, и взгляд детский.
— Куда тебе в итоге? — требую я, давая понять, что её компания на вечер меня не интересует.
Если уж взял детокс от алкашки, то и бабам надо на время сказать «стоп». Хотя с этой и ловить нечего: если уж её, чтобы подвезти, надо уговаривать, то до койки — только пинками или волоком тащить.
— Мне в первую городскую, — лепечет она. — Но это далеко отсюда, поэтому можете высадить меня на ближайшей остановке.
Именно там я и собирался её высадить, но сейчас снова бешусь. Что, блядь, за манера такая — за других думать? Я что, кулик безмозглый?
— А ты, похоже, тащишься от того, как всё у тебя хуёво, да? — я раздражённо кошусь на её профиль. — Чаевые не возьму, хоть и бабки нужны, смена давно закончилась, но я всё равно подожду, пока наедитесь, в больницу опаздываю, но подвезти себя не дам… Прямо культ пиздостраданий.