Заботушка, еб твою мать. Не была бы такой жалостливой — глядишь, не пришлось бы пахать две смены подряд.
— А тебе какое до этого дело? Если много тратят — значит, могут себе позволить. А если тратят, когда не могут, — значит, конченные долбоёбы. А долбоёбов нельзя жалеть. Их стрелять надо.
— Похоже на жизненный совет, — мямлит она, пряча руку с купюрами за спину. — Спасибо вам большое. Деньги мне сейчас не лишние.
— А кому они лишние? — усмехаюсь я и лезу в карман за телефоном. Скажу Эрику, чтобы сюда пригонял поесть. Не хочу остывшую жратву из контейнеров лопать.
— Хорошего вам дня! — радостно несётся мне в спину.
Обернувшись, я киваю на стол у окна и делаю знак, чтобы шагала за мной. Девка, конечно, блаженная, но на фоне Алёны и прочей гламурной швали приятно выделяется. Раз уж так нуждается, пусть заработает себе процент от счета.
— Ничего себе, ты проголодался, — Эрик удивлённо оглядывает стол. — Неужели, так много вчера калорий сжёг?
— Даже если и много, то всё равно нихера не вспомню, — я киваю на противоположный стул. — Садись, давай. Жратва тут на четыре с минусом, но борщ зачётный. Я тебе заказал.
— А чего ты сюда тогда приехал, если еда средняя? — хмыкает он, придвигая к себе тарелку.
— Ключи, потому что, твои проебал. Как кисляк на твоей роже представил, сразу сюда погнал. Думал, вдруг найдутся.
Глаза Эрика становятся такими перепуганными, что хочется ржать. После борща и бутербродов с форшмаком заметно полегчало, так что эта опция снова стала доступной.
— Пиздец… — обречённо лопочет он. — И что теперь делать?
— Да вот они, не ссы… — я вытаскиваю ключи из кармана и подталкиваю к нему. — Официантка, которая нас вчера обслуживала, нашла.
Как только ключи оказываются у Эрика, тот моментально обмякает, глаза снова блестят.
— Уф-ф, я уж испугался. Официантка, это которая Эмма? — он крутит головой по сторонам.
Имя запомнил, гляди-ка. И похуй на то, что бухой в хламину был и Алёну драть уехал.
— Да, она. Поэтому чаевые ей оставь.
— Оставлю, конечно. Хотя стоп… — Эрик с ухмылкой трясёт в воздухе пальцем. — Это ж ты у меня их забрал.
— Чтобы башку твою от сотрясения спасти, — напоминаю я, глотая лимонад. — Не слышу, блядь, твоего спасибо.
— Спасибо, Костя, — гундосит он со стёбом. — Лучший ты из людей. Покровитель бедных официанток.
Я смотрю на него исподлобья.
— Это ты к чему сейчас сказал, не пойму?
— Да это шутка. Но закономерность определённо прослеживается.
— И какая, интересно?
— Ладно, проехали. Ты как сегодня? Снова гудишь или сразу домой?
— Нет, с гудежом пора заканчивать. А то если сдохну — батя в кресло гендира залезет и пизда заводу.