Короче, надо заехать в рестик, где мы вчера сидели, и узнать у них про ключ. Я таким невменяемым от них уезжал, что запросто мог забыть.
При взгляде на вывеску «Монро» башка начинает гудеть с удвоенной силой. В мыслях запретив себе опохмеляться, вхожу внутрь и шарю глазами по залу. В три часа дня здесь никого — ни посетителей, ни даже администратора.
У них тут, похоже, всего два нормальных сотрудника: девчонка, которая нас обслуживала, и консуматор Алёна, не брезгующая сосать особо дорогим гостям.
— Але! Есть тут кто-нибудь?
Штора рядом со стойкой трясётся, и через секунду из-за неё выплывает та самая официантка.
При виде меня так испуганно округляет глаза, что приходится задаться вопросом, не наговорил ли ей лишнего бухой, и не пытался ли лапать. Вспоминаю: лапать точно не пытался, только с собой поехать звал. Она отказалась, потому что ждёт принца и с высокой вероятностью — целка.
— Здравствуйте! — девчонка берёт себя в руки и наконец улыбается. — Константин ведь, да? Вы, наверное, за ключами от машины?
Заебись. Геморрой с заказом второго ключа и грустная рожа Эрика — это то, с чем мне теперь точно не придётся иметь дело.
— Да, я вроде оставил… — говорю я, на автомате глядя, как её задница, обтянутая синей юбкой, скрывается за шторой.
Нормальная такая. Не тощая, но и не огромная. Сиськи, кстати, тоже не маленькие, но, по крайней мере, натуральные. Вообще, если её примарафетить — даст тёлкам, вроде Алёны, фору. Интерьер у неё годный, а вот вложений — ноль.
— Вот, пожалуйста! — девчонка выскакивает запыхавшаяся и кладёт на стойку ключи. — И ещё…
Я с непониманием разглядываю купюры, которые она, вытащив из передника, протягивает мне.
— Вы вчера на столе оставили.
Мои мозги вращаются со скрежетом. Оставил на столе? Совсем дура? Или впервые видит чаевые наличкой?
— Себе оставь, — отрезаю я, глядя в её сверкающие идиотизмом глаза. Карие и большие. — Это было на чай.
— Я поняла, что на чай… Но это очень много… — она неуклюже дёргает рукой, из-за чего задевает купюрами моё запястье. — Счёт и так был огромный, а вы его ещё и в одиночку закрыли.
В эту секунду она меня дико бесит. Что, блядь, за самодеятельность такая? Раз положили — бери и не рыпайся. Нахуя чужие деньги экономить? Ты же в обслуге работаешь. Зарплаты в таких местах копеечные, основные бабки — это чаевые. Точно она дура. Дура старательная.
— Убери, — цежу я, смазывая с её лица улыбку. — С подружками можешь копейками перекидываться. Со мной не надо.
— Извините, пожалуйста… — лепечет она, явно перетрухнув. — Я просто подумала… Знаете, как бывает: вечером люди много тратят, а наутро жалеют.