Неожиданно она хихикнула.
— И бриться тебе придётся дважды в день, чтобы даже следа щетины не проглядывало.
из мемуаров Воронцова-Американца
«…Тот день казался бесконечным. Нужного ‘специалиста» прислали только к вечеру. Но чуть позже я отметил, что сосредоточенность на том, чтобы не показать свою седину отвлекает меня от мыслей в стиле «Всё пропало!»
Постепенно до меня дошло, что потеряно далеко не всё. Просто меня лишили возможности к отступлению. Или я сохраняю всё, созданное мной в России, или так же именно всё и теряю. И речь не о деньгах, а о новом мире, который постепенно прорастал в нашей стране. А раз так… Надо упираться, выигрывать войну, не допускать революции. Никакой, ни социалистической, ни буржуазной. Эта задача кажется мне нерешаемой? А почему? Может, всё-таки получится?
И вот только тогда до меня дошло, что все наши ребята, которые отдали свою жизнь за Победу, они ведь и не поняли бы моих идей «отступить в Америку». Так что ничего я и не потерял. Я обязан упереться и спасти эту страну .
После этого во мне что-то переключилось, и старую фразу «Русские не сдаются», которую я всю свою юность считал обычной пропагандой, я ощутил как родную. Да, я в очередной раз отчаянно рискую. Первый раз что ли? А освобождение девушек из рук Свободной Сотни на Крите? А дуэль со Свирским, вытеснение «сволочей» с волоков и бой с ними? Спасение Столыпина? Недавняя поездка в Штаты для «золотой аферы»[1]? И вот в этом боевом настроении я потом и взялся за поиск решения новой задачи.
Кстати, забавный момент: к новому атомному реактору, не просто современнейшему, но опережающему время минимум на четверть века, приделали ступень пониженного давления от парового движка прошлого века. Сняли со старенького пароходика, который бегал по Каналу ещё во времена его строительства. Вроде бы даже с того самого, на котором нас с Сандро и моей женой обстреляли «сволочи с волока», натравленные Свирским.
Впрочем, потом я припомнил, что и в оставленном мной мире к Обнинскому реактору, который первым в мире устойчиво вырабатывал электричество, тоже приделали старенькие трофейные генераторы компании «Сименс». Наверное, есть нечто общее в законах развития.
Я бегал, решал проблемы и думал. Искал решение по-новому поставленной задачи…’
Санкт-Петербург, Невский проспект, Министерство боеприпасов[2], 1 (14) ноября 1916 года, вторник, позднее утро
— Резюмирую, господа промышленники. Миномётов калибра 120-мм скоро станет недостаточно для уничтожения полевых укреплений противника. Более того, представленные вами образцы калибра 150-мм тоже не решают нужных задач. А ваши, господин Воронцов, мины на 180-мм — уже избыточно мощны.