— Так оно и было, мил-друг. Токмо я малость слукавила. Поглазеть там есть на что, но ходу мне туда нет.
— В свои угодья?
— То-то и оно, что они мои лишь на словах.
— Да ну? — удивился дедок, едва не расплескав напиток. — А чего так?
— Три сотни лет назад занесла нелегкая в гости мою старшую сестрицу. Зануда та еще, а уж страшилище… Глаза б мои не видели. Однако куда деться — родня, — старушка развела руками. — Вот я и приютила ее на свою голову.
— Добрая твоя душа, прелестница, — леший поднес кружку к губам и сделал еще один глоток.
— А эта злыдня моей добротой и воспользовалась.
— Это как?
— А, — кикимора махнула рукой. — Как такое случается? Слово за слово, настойки хлебнули, до картишек дело дошло, ради интересу стали играть на пиявок, тритонов, затем и до русалок добрались. И как она меня завела, ума не приложу. Поставила я на кон северные угодья, а опомнилась, токмо проиграв их вчистую. Не иначе, сестрица колдовство мне неведомое применила.
— У-у-у злыдня!
— Ты не ведаешь, какая! — загадочно промолвила старушка. — Она еще одолжение мне сделала, пущай, дескать, все думают будто угодья твои, токмо ходу мне туда не дает, змея подколодная.
— Ты ее, значит, к себе пустила, а она…
— Еще и уговор на зачарованном лопухе заставила устами скрепить. Один такой нынче у меня, другой у нее.
— А что, у твоей сестры своих угодий недостает? На севере, поди, болот еще больше будет.
Угодья коварной сестрицы пролегали между Псковом и Ржевом, топей там действительно было немало.
— Болото болоту рознь, мил-друг. Ежели б я заранее знала, что у меня на севере спящий источник силы притаился, ни в жизнь бы на кон его не поставила.
— Так он же спит и никому не ведомо, когда проснется. Может завтра, а может и через века.
— Так-то оно так, однако ж теперь мы имеем средство, которое его разбудить сумеет, — шепотом произнесла кикимора.
— Да ну! И…?
— Достаточно ветки с тремя золотыми листьями — и источник проснется, а тот, кто его разбудит, и станет хозяином прилегающих болот.
— А как же зачарованный лопух с уговором?
— Рассыплется в прах.
— Так ты хочешь, чтобы я отправился на север и добыл для тебя источник? — леший отхлебнул настойки, но сейчас она показалась не столь вкусной, поскольку путешествие по неведомым болотам в одиночку не сулило ничего хорошего.
— Ни в коем разе, мил-друг. Разве ж нет у тебя на примете человечка, кому поручение важное дать?
Собеседник задумался, а потом его словно озарило:
— Как не быть⁈ Имеется. Все для меня сделает, токмо… — леший замешкался, подбирая нужное слова, наконец, выдал: — не задарма. У нас с ним это… он мне добро сотворит, я — ему.