— Подвесь ее за хвост, как тарань, да пусть на солнышке погреется. Глядишь — и образумится.
— Нешто я изверг какой⁈ Солнце ее изуродует, и будет это страшилище народ болотный пугать.
— Народ свой беречь нужно, правда твоя, — леший и не пытался спорить. Он в очередной раз отхлебнул настойки, с удовольствием отметив, что зеленоватой светящейся жидкости в кружке еще не меньше половины: — А ты ее плясать без продыху заставь, пускай хороводы вокруг островка водит. Оно и глазу приятно, и… говорят, труд — он шибко полезен для воспитания совестливости.
— И то верно, мил-друг.
Кикимора махнула рукой, и веревка раскрутилась, освободив провинившуюся русалку. Той ничего не оставалось, как пуститься в пляс.
— Вчера был великий день, прелестница. А потому я готов подарить тебе ту рощицу ольховую, дабы впредь нам никогда не ссориться. Можешь хоть завтра ее заболотить, я свою защиту могу прямо сейчас снять.
После того, как во владениях лешего появился дуб-ведун, статус старичка несказанно вырос, и кикимора это сразу взяла на заметку. Теперь она несколько поумерила свои капризы:
— Да не мешает мне твоя рощица. Сам говорил, нам двигаться больше надобно. Особливо я сие уразумела, когда мы перед колючим чудищем дорожку сооружали. Прямо умаялась вся. А все потому, что целыми днями сиднем сижу.
— Не могу же такую барышню без подарка оставить. Проси, чего душеньке угодно, я нынче на все согласный.
— Давай за наше совместное деяние еще по глоточку отхлебнем. Токмо благодаря единению мы и смогли одолеть супостата.
Они еще приложились к кружкам. При этом кикимора лишь смочила губы. Она то и дело исподтишка бросала внимательный взгляд на собутыльника, словно выжидала, когда тот дойдет до нужной кондиции.
— Как же хорошо у тебя здесь! — протяжно вымолвил леший.
— А могло быть еще ладнее, — заявила хозяйка болот.
— И в чем дело? Чего мешает-то? — лениво поинтересовался старичок.
— Прямо и не знаю, стоит ли об том нынче говорить…
— Знамо дело стоит, прелестница.
— Да неловко как-то. Праздник твой, а я о наболевшем… Давай в другой раз.
Кикимора весьма натурально изобразила смущение, что еще больше подзадорило старичка.
— Праздник нынче у нас общий. К тому же, я невольно оттяпал знатный шматок твоих угодий, где нынче священное дерево произрастает, посему, как порядочный мужчина, должен одарить по-царски.
— Раз ты настаиваешь, изволь. — Хозяйка болот с показной неохотой решила-таки уступить. — Ежели ты не запамятовал, то с полсотни годков тому просил меня в северных угодьях прогулку устроить.
— Не забыл, у меня память добрая. Ты сказала, что глядеть там не на что и быстро засобиралась обратно.