На удивление, в дорогу она приготовила всего один чемодан. Старый и потертый, с металлическими набойками по углам, перетянутый для надежности под ручкой плотной бечёвкой, чтобы не раскрылся в неподходящий момент.
— Чтобы осмотреться на новом месте, — пояснила она. — Остальные вещи можно и потом перевести, а это на первое время.
Рядом с чемоданом громоздились две большие, прикрытые тканью корзины, от которых ароматно пахло выпечкой. То, что дорога займёт от силы полчаса, Елену Петровну не останавливало, и в путь она собиралась основательно.
Когда я ей об этом напомнил, Елена Павловна посмотрела на меня тем взглядом, которым матери смотрят на детей, сказавших очевидную глупость.
Было ясно, что вопрос закрыт, обжалованию не подлежит, и любые попытки аргументации разобьются об эти корзинки, как волна о гранитную набережную.
Спорить было бессмысленно, да и не хотелось.
Федькин багаж выглядел и того скромнее. Холщовый мешок с завязками, который местные называли почему-то «сидором», скромно стоял у его ног.
Сам Федька буквально ёрзал от нетерпения. Увидев меня, он вскочил и выпалил, не дожидаясь вопроса:
— Я с батей поговорил. Он пока сумлевается, тяжелый он на подъем. Но я ему, сказал, что присмотрю для него место, а затем и переедем, потому что так для всех лучше будет.
Про отца он говорил уверенно, без своей обычной мальчишеской суеты. Было заметно, как его болезнь заставила Федьку повзослеть раньше срока.
Мы позавтракали быстро и молча и пошли к каналу.
Утро было свежим и ясным. Канал блестел, как полированный металл. На соседнем причале рыбак развешивал сушиться сети и лениво посматривал в нашу сторону.
Федька запрыгнул на борт катера, и принялся сноровисто переносить туда вещи, распределяя их в трюме.
Елена Павловна села аккуратно и очень прямо, держась за борт обеими руками.
— Не волнуйтесь, Елена Павловна, — сказал я, отвязывая верёвку. — Катер устойчивый, не перевернётся.
— Я и не волнуюсь, — ответила она голосом, который говорил ровно противоположное.
Движитель загудел, и катер мягко отошёл от причала. Елена Павловна вцепилась в борт крепче, но промолчала. Федька отвязал от причала лодку из проката Волнова, в которой он теперь везде перемещался самостоятельно, и гордо тронулся следом.
Город уходил назад. Каменные набережные, мосты, причалы с лодками, фасады домов, отражавшиеся в утренней воде. Мы миновали пристань, поплыли вдоль берега, и наконец городские окраины растворились в зелени. Канал перешёл в широкую воду, и ветер ударил в лицо, свежий и влажный.
Капля была где-то рядом, в воде. Я чувствовал её присутствие, тёплое и довольное, как мурлыканье кошки, свернувшейся у камина. Она сопровождала катер, не показываясь, и это было правильно. Елена Павловна о ней не знала, а объяснять сейчас, что под нами плавает водяной дух в форме выдры, было бы несвоевременно.