Валентин швырнул смятый комок олова куда-то за спину. Бокал ударился о стену с глухим стуком.
Валентин потянулся к графину и плеснул себе ещё.
— Чего ты бесишься? — голос Мергеля был мягким, почти отеческим. — Поместье всё равно было заложено. Рано или поздно вы бы оттуда съехали.
Валентин вскинулся. Вино плеснуло через край бокала на рубаху, добавив ещё одно пятно.
— С банком была договорённость! — он почти выплюнул эти слова. — Платили проценты по закладной, небольшие совсем. Могли бы ещё сто лет так жить.
Он сделал большой глоток и утёр рот тыльной стороной ладони.
— Но больше всего бесит, что там теперь этот… этот Аквилон поселился. Высокомерный мерзавец. Смотрит так, будто ты грязь под его сапогами. Даже связываться с ним противно.
Мергель едва заметно усмехнулся. Он хорошо знал Валентина. Знал, что тот храбр только с теми, кто слабее. А этот Аквилон, судя по всему, оказался не из таких.
Пальцы барона застучали по подлокотнику, выдавая интерес.
Вяземский подался вперёд в своём кресле.
— А что, этот Аквилон действительно водный маг? — спросил он. — Я слышал какие-то разговоры, но толком ничего не понял.
Валентин оживился. Жаловаться на несправедливость было его любимым занятием, особенно когда он пьян.
— О, ещё какой! — он подался вперёд, едва не расплескав остатки вина. — Знаешь, что самое смешное? Он всё это время прятался у нас под носом. Изображал из себя удачливого ныряльщика. Помнишь того Ключевского, о котором газеты писали? «Человек-рыба», «покоритель глубин» и прочая чушь?
Вяземский кивнул.
— Так вот, — Валентин ткнул пальцем в воздух, — это он и есть. Ключевский и был Аквилоном. Потому что род Аквилонов водные маги.
Мергель перестал постукивать. Его рука замерла на подлокотнике. Маленькие глазки сузились.
— Постой-ка, — голос барона стал жёстче. — Ключевский, говоришь? Не тот ли самый ныряльщик, внезапно стал вести дружбу с Добролюбовым? В то самое время, когда тот получил наш «подарок»?
Он произнёс последнее слово с особым нажимом. В этой компании все знали, что означает «подарок». Заражённые элементали в источнике, на фабрике конкурента.
Вяземский перевёл взгляд с Мергеля на Валентина. Даже до него начало доходить.
— Похоже, всё складывается, — пробормотал он.
Валентин моргнул. Он никогда не отличался быстрым умом, но сейчас даже до него дошло. Лицо его побагровело ещё сильнее.
— Да! — он почти выкрикнул это слово. — Тот самый! Вот же урод, представляешь⁈
Он залпом осушил бокал. Металл заскрежетал в его кулаке, сминаясь. Валентин швырнул очередной комок в тот же угол, где уже валялись предыдущие.