Пока он трепался, я контратаковал.
Три водяных хлыста взвились в воздух и ударили по первому голему с разных сторон. Они просто соскользнули с каменной поверхности, не причинив никакого вреда. Камень был слишком плотным, слишком твёрдым. Голем шагнул, разрывая их словно гнилые веревки.
Ледяные иглы полетели во второго. Дюжина острых как бритва осколков со свистом врезалась в каменную грудь и разлетелась в пыль. Даже царапины не оставили.
— Жалкие попытки! — Борис явно наслаждался моментом. — Против моих големов ты бессилен! Сдавайся, пока я ещё добрый!
За пределами купола толпа замерла в ужасе. Я видел бледное лицо Нади у самого барьера. Она стояла, прижав ладони к невидимой стене. Слёзы текли по её щекам, но она не пыталась их вытереть. В её глазах читалась не истерика, а холодная решимость человека, готового на всё. Она винила себя, я это видел. Винила за то, что я оказался здесь, в этой ловушке.
Марина Гриневская держала её за плечо, что-то настойчиво шептала на ухо. Надя не отводила взгляда от арены. Считала своим долгом видеть всё до конца.
Рядом с ней Григорий Павлович что-то быстро говорил Бурлакову. Оба мага держали руки на куполе, поддерживая его структуру. Их лица блестели от пота. Удерживать барьер, способный сдержать двух каменных големов, требовало огромных усилий.
Очередной удар голема, от которого я едва успел увернуться. Перекат влево, кувырок назад, водяная волна вправо. Танец уклонения, который не мог продолжаться вечно. Рано или поздно они загонят меня в угол.
И это случилось раньше чем я думал.
Оба голема атаковали одновременно.
Это было похоже на то, как две скалы пытаются раздавить тебя между собой. Я нырнул вниз, проскользил между их ногами на водяной плёнке. Массивные кулаки столкнулись над моей головой с грохотом, от которого заложило уши. Каменная крошка посыпалась дождём.
Перекат, подъём, разворот. Я оказался за их спинами.
Големы развернулись. Не плавно, как живые существа. Рывком, всем телом сразу. Их пустые глазницы снова уставились на меня. В этих провалах было что-то. Не тьма. Что-то хуже тьмы. Отсутствие. Пустота, которая тянула взгляд, засасывала, как воронка.
Я тряхнул головой, отводя взгляд.
Анализировать. Нужно анализировать, а не пялиться в пустоту. Что я вижу? Камень, очень прочный. Который невозможно пробить снаружи.
А изнутри?
Воспоминание пришло внезапно
Синяя Яма. Огромная матка пиявок с панцирем толще, чем у этих големов. Никакие внешние атаки не могли пробить эту броню. Но вода… вода проникла в микротрещины хитина. Заморозка расширила трещины. Оттаивание позволило воде проникнуть глубже. Снова заморозка. Снова оттаивание. Девять циклов понадобилось тогда, чтобы панцирь треснул изнутри как яичная скорлупа.