Старый библиотекарь не понимает главного: я не ищу смерти и не маюсь от любопытства. Я ищу силу. Силу, которая поможет вернуть мне прежнее могущество.
Я плыл по каналу, размышляя о предстоящих делах. Библиотека, поиски информации об очередном «гиблом месте», камни для Добролюбова… И вдруг поймал себя на мысли, что давно не виделся с Надеждой Светловой. Три дня прошло с последней встречи. Для партнёров по проекту это нормальный срок, но что-то внутри настойчиво требовало увидеть её снова.
Формального повода для звонка не было. Корпуса приборов от Шестакова будут готовы только послезавтра, новых прорывов в исследованиях тоже нет.
Но после того как мы вместе гонялись по Аптечному переулку за сбежавшим элементалем, после увлеченной работы над чертежами тестера, после её спокойного «я никому не расскажу» в ответ на мою тайну, мы вышли на новый уровень доверия.
Я с удивлением понял, что Надя стала единственным человеком, с которым мне будет приятно увидеться просто так. Я чувствовал в ней талант и внутреннее благородство и при этом никакого коварства или корысти.
Поэтому я просто достал чарофон и набрал ее номер.
— Клиника доктора Светловой, — голос в трубке звучал чуть устало.
— Надежда, это Данила. Не помешал?
— Данила! — грохот на том конце провода, звон разбитого стекла, что-то тяжёлое покатилось по полу. — Ой, простите. Я только что… впрочем, неважно, у меня еще есть. Нет, конечно не помешали! У меня есть потрясающие новости! А вы почему звоните? Что-то случилось?
— Нет, просто хочу предложить пообедать вместе. Обсудим ваши находки за нормальной едой, а не в окружении колб с заразой.
— Боже, да! Еда! Я помню это слово! Это то, что нормальные люди употребляют три раза в день, да?
Я улыбнулся. Это так на неё похоже — увлечься до полного забвения. В прошлой жизни я знал таких магов-исследователей. Они либо делали великие открытия, либо умирали от истощения над своими манускриптами.
— Тогда с меня обед, а с вас «потрясающие новости», — сказал я. — Буду у вас через полчаса.
Аптечный переулок дремал в полуденной тишине. Воздух здесь всегда был густой от запахов. Пахло сушеной ромашкой, цветущей липой, мятой, и еще чем-то неуловимо терпким, лекарственным.
Надежда вышла из дверей клиники, на ходу поправляя воротничок и манжеты синей блузки. Видно, только что сняла с себя белый халат, чтобы оставить внутри.
Движения у неё были быстрые, немного угловатые. Как у человека, который внезапно вспомнил о существовании внешнего мира. В причёске, обычно изящной и аккуратной, красовался воткнутый в светлый пучок карандаш. Наверное, записывала что-то и машинально засунула в волосы.