Он взял со стола лист бумаги, помахал им в воздухе.
— Вот, последний анализ из городской лаборатории. «Обнаружены признаки биологического заражения неустановленной природы». Неустановленной! Они даже не могут сказать, что это за дрянь!
Ндежда наклонилась вперёд, её профессиональный интерес пробился сквозь сочувствие.
— Могу я взглянуть? — спросила она.
Добролюбов пожал плечами и протянул ей бумагу. Пока она изучала анализ, купец продолжал. Ему явно нужно было выговориться, выплеснуть всё, что накопилось за эту страшную ночь.
— Я всю ночь обзванивал клиентов. Предупреждал, просил не употреблять воду из последних партий. Некоторые благодарили. Другие грозились судом. Один сказал, что я убийца и что он лично приедет свернуть мне шею.
Голос его дрогнул на последних словах. Этот сильный человек был на грани срыва.
«Дядя грустный», — тихо прокомментировала Капля. — «Данила может помочь?».
«Мы поможем, малышка. Потерпи немного».
Я выждал паузу, давая Добролюбову время собраться. Иногда людям нужно выплеснуть боль, прежде чем они смогут услышать слова поддержки. В моей прошлой жизни я не раз видел таких сломленных людей. Важно было выбрать правильный момент.
Надежда дочитала анализ, аккуратно положила бумагу на стол. В её глазах читалось понимание, видимо, изучая эпидемию она сталкивалась с подобными отчётами часто.
Наконец я заговорил:
— Василий Петрович, — начал я спокойно и уверенно. Важно было, чтобы в голосе звучала сила, которой ему сейчас не хватало. — Даже в самой безнадёжной ситуации есть выход. Вы ведь деловой человек, вы знаете, пока борьба не окончена, рано сдаваться.
Добролюбов поднял на меня потухший взгляд.
— Что вы имеете в виду? — в голосе теплилась слабая, едва заметная искорка интереса. Хороший знак.
— Приборы доктора Светловой, — я кивнул в сторону Надежды. — Они могут если не спасти положение полностью, то хотя бы смягчить удар. Существенно смягчить.
— Молодой человек, — Добролюбов покачал головой. — Я ценю ваше участие, но вы не понимаете. Вода отравлена. Люди болеют. Какие тут могут быть варианты?
— А вы уверены, что отравлена вся вода? — я наклонился вперёд, глядя ему в глаза. — Вы же сами сказали — не знаете, когда началось заражение. Может, вчера? Может, три дня назад? А может, только сегодня утром?
Купец выпрямился. Я видел, как в его глазах забрезжило понимание.
— Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что вы собираетесь уничтожить все запасы. Тысячи бочек. Целое состояние. Но что, если заражена только часть? Что, если можно спасти половину? Или даже больше?