Мы двинулись по главной аллее академии. Прогулка напоминала шествие по минному полю, где каждая фраза могла стать роковой. Каин Блад, не скрывая неприязни, вёл себя как инспектор на смотре нищих.
— А я смотрю, тут полно уважаемых и богатых аристократов, — начал он, его алый взгляд скользнул по паре проходящих мимо старшекурсников в дорогих мантиях. — Хороши для партии. Не знаю, почему моя дочка выбрала такого. — Он бросил на меня уничижительный взгляд.
Лана тихо зарычала, вцепившись в мою руку так, что пальцы онемели. Её хватка была единственным тёплым и реальным ощущением в этом ледяном кошмаре.
— Сердцу не прикажешь, — парировал я, чувствуя, как натянутая улыбка застывает на лице. — Да и, может, она чувствует, что её парень добьётся успеха. У девушек есть своя магия — интуиция.
— Слишком рискует, — отрезал Каин.
— Да. Иначе в нашей жизни нельзя. Нам приходится рисковать и чем-то жертвовать, — я посмотрел прямо на него.
— Ох, — фальшиво вздохнул герцог. — Но её парень-то точно ничем не жертвует.
— Правда? — я усмехнулся, ощущая, как закипаю изнутри. — Если только приходится терпеть хамство со стороны. Но он был к этому готов.
— Какой смелый мальчик.
— Муж, — поправил я, и в голосе впервые прозвучали стальные нотки. — Мальчики в академию не поступают.
Каин на мгновение замолк, его алые глаза сузились. Он всё так же смотрел на меня с нескрываемым недовольством, смешанным с лёгким удивлением от моей наглости.
— Если Вы так считаете. А какие у него особые черты? — язвительно поинтересовался он, словно спрашивая о достоинствах скаковой лошади.
— Харизма, — улыбнулся я, пожимая плечами.
— Может быть, Вы хотели сказать «харассмент»? — съязвил Каин, и на его губах заплясала гаденькая ухмылка.
— Нет. Его подобное не интересует.
— Может, хватит уже? — взорвалась Лана, её терпение лопнуло. — Я хочу выйти за него замуж, пап!
Чего⁈ — мой мозг отключился на секунду. Я остолбенел, глядя на неё. Это был тот самый «сюрприз»? Объявление войны собственному отцу, используя меня в качестве знамени? И…свадьба…так-так-так…
— Я не вижу в нём достойной партии, — холодно отрезал Каин, и его лицо стало каменным. — Да и он должен у меня попросить твоей руки. — Герцог гордо выпрямился.
— Так ты сразу откажешь! — в голосе Ланы зазвенели отчаяние и ярость.
— И что? Традиции! — парировал отец, и в его тоне звучало непоколебимое упрямство аристократа, для которого условности были важнее счастья дочери.
Я стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. А она… реально начала уходить из-под ног.
Из тени под ногами Ланы, с шипением, будто разрывая саму реальность, выскользнул черный металлический шип, острый и длинный, явно нацеленный ей прямо в сердце. Мыслей не было — лишь инстинкт. Я изо всех сил толкнул Лану в сторону, но сам не успел отпрыгнуть. Шип с свистом пронзил воздух, порвал правый рукав моей куртки и оставил на руке горящую полосу пореза. Боль была острой и точной.