Громир крутанул бутылку на Лану. Та безэмоционально поднялась и проследовала за ним. Пять минут спустя они вернулись в том же состоянии, в каком и ушли.
Наконец, очередь дошла до Ланы. Она медленно, почти лениво наклонилась, крутанула бутылку с такой силой, что та едва не улетела в стену. Она завертелась, замедлила ход и… остановилась, указывая прямо на меня.
Рука Кати, всё это время лежавшая у меня на колене, вдруг впилась в плоть ногтями так, что я едва сдержал вскрик. Боль была острой и внезапной.
— Пошли, — коротко бросила Лана, уже вставая.
Я поднялся, чувствуя на себе ледяной, пронзительный взгляд Кати, и последовал за Ланой в ванную. Она вошла первой, я — следом. Дверь захлопнулась, щеколда с громким щелчком задвинулась. Лана повернула кран, и шум льющейся воды заполнил маленькое помещение, отсекая нас от внешнего мира.
— Вот мы и одни, — пропела она, оборачиваясь ко мне. Её голос был хрипловатым от выпитого, в нём слышалась и насмешка, и вызов.
— Да, — сдавленно сказал я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ты уж прос…
Я не успел договорить. Её движения были резкими и решительными. Она схватила мою руку и прижала её к своему телу. Другой рукой она с силой потянула за бретельку своего чёрного кружевного платья. Тонкая ткань сползла с её плеча, обнажив идеальную, фарфоровую кожу и… чашечку лифчика.
Это был не просто лифчик. Это было произведение искусства из чёрного кружева и шёлка, подчёркивающее каждую линию её груди. Сама грудь была… идеальной формы, большой, упругой и высокой. Кружевной край чашечки лишь слегка прикрывал сосок, оставляя его форму угадываемой, соблазнительной. От её тела исходил лёгкий, пьянящий аромат дорогих духов и чего-то чистого, женственного.
Она не сводила с меня своих алых глаз, наблюдая за моей реакцией, за тем, как я застыл, не в силах отвести взгляд от её обнажённой кожи и этого откровенного, роскошного белья.
— Ну что? — её губы тронула едва заметная, победоносная улыбка. — Всё ещё «занят»?
Лана не стала тянуть. Её движения были резкими, полными решимости. Она схватила подол своего короткого чёрного платья и одним плавным движением стянула его через голову, сбросила на мокрый кафель пола. Передо мной она предстала только в нижнем белье — том самом соблазнительном чёрном кружевном комплекте, который уже сводил меня с ума.
Я смотрел, завороженный, не в силах вымолвить ни слова. А что тут, собственно, можно сказать?
— Нравится? — её голос прозвучал влажно и вызывающе.
— Эм… да, — с трудом выдавил я, чувствуя, как кровь приливает к лицу и не только. — Красивое нижнее бельё.