Мы сели в круг на пол: мальчик, девочка, мальчик, девочка. Разумеется, я оказался между ними. Слева — Катя, справа— Лана. Обе так близко, что я чувствовал исходящее от них напряжение, как жар от раскалённой плиты.
— А на что играем? — спросил я, пытаясь оттянуть неизбежное.
Таня ехидно задумалась, поглаживая горлышко бутылки.
— Начнём с простого. А дальше… посмотрим, — игриво пропела она.
— И… и с чего мы начнем? — сдавленно спросил Зигги, сияя от смущения и предвкушения.
— Пара идет в ванную и делает пять минут что захотят, — неожиданно холодно и чётко выпалила Лана, не отрывая взгляда от меня. — Могут просто стоять и болтать, а могут… делать что-то большее.
Катя сузила глаза до щелочек. Таня от восторга захлопала в ладоши. Громир закашлялся, подавившись слюной. Зигги побледнел и чуть не опрокинулся назад, его очки съехали на кончик носа.
— И кто первый крутит? — спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Я буду первой! — заявила Таня. Она ловко крутанула бутылку на полу. Стекло зажужжало, завертелось и… остановилось, указывая прямо на Зигги.
Таня с торжествующим видом встала, протянула руку совершенно ошеломлённому Зигги и повела его, как слепого котёнка, в сторону ванной. Тот шёл, не сопротивляясь, с остекленевшим от ужаса и блаженства взглядом. Дверь закрылась. Через мгновение из-за нее послышался звук включённой воды — чтобы не было слышно происходящее.
Мы сидели в гробовой тишине. Громир нервно переминался, явно недовольный, что бутылка указала не на него. А вот Катя и Лана… они словно сговорились. Почти одновременно, якобы случайно, их руки коснулись меня. Катя слева положила ладонь мне на колено. Лана справа провела прохладными пальцами по моему запястью. Я сидел между ними, не двигаясь, чувствуя, как моя участь предрешена, а игровая бутылка на полу внезапно превратилась в орудие пытки.
И вот дверь ванной отворилась. Таня вышла оттуда с видом победительницы, поправляя свою рыжую челку. Зигги плелся следом, весь пунцово-красный, до самых корней волос. Его очки съехали на самый кончик носа, а на лице застыла блаженная, немного глуповатая улыбка, которая, казалось, уже никогда не сойдёт.
Зигги, всё ещё находясь под впечатлением, крутанул бутылку. Стеклянное горлышко, позвякивая, остановилось, указывая на Катю. Они ушли в ванную. По их вернувшимся через пять минут лицам — её холодному и слегка раздражённому, его смущённому — было ясно: ничего не произошло.
Настала очередь Кати. Она резко дёрнула бутылку, и та, сделав несколько оборотов, указала на Громира. Рыжий вскочил с таким энтузиазмом, будто его вызвали на дуэль, а не на пятиминутное свидание. Они вернулись ровно через пять минут. Громир был слегка расстроен, Катя — абсолютно невозмутима.