— И еще, — как десерт, главное сар Штраузен придержал напоследок. — Обязательно обратите внимание на состав Сената.
Совет бесценный, если бы мне эта мысль уже не приходила в голову. Дома Пятиликого имеют пять голосов из одиннадцати при всегда общем мнении, хотя во всех других местах между ними идет яростная борьба за паству. Так быть не должно, а потому им достаточно будет единственного. Этого сделать не удалось еще никому, но мне придётся. Или расширить Сенат так, чтобы их голоса попросту в нем затерялись. Сложная задача тоже, но куда проще в осуществлении.
— Обязательно обращу, господин сар Штраузен.
— Возвращаемся во дворец, сарр Клименсе?
Курт Стаккер и его люди выглядели так, словно собрались на войну: при саблях и пистолетах. Не хватало только кирас и шлемов. И сменить парадные мундиры на полевые. Хороша у него получилась конспирация!
— Сначала навестим сар Дигхтеля.
Справлюсь о здоровье, а заодно скажу, чтобы протез заказывал с крюком: им удобно цеплять ручку портфеля министра культуры. Антуан слишком молод, чтобы любоваться плодами, и пусть расхлебывает наравне со мной.
Коронация прошла на удивление буднично, словно всю предыдущую жизнь только и занимался тем, что всходил на престол. Во всяком случае, никаких особых эмоций я не испытал. По моему требованию отыскали старый трон, чтобы с трудом привести его в пристойный вид, настолько он рассохся и утратил былой винир. На коленях перед статуей Пятиликого я дал клятву верности Ландаргии, после чего, уже с короной на голове, сидючи на троне, принимал ее от других. Затем была торжественная месса в храме всех Домов, и долгое катание в открытой карете по запруженным ликующими горожанами улицам Гладстуара. Их реакция была понятна. Человеческая природа такова, что она всегда связывает с переменами надежды на лучшую жизнь. Ровно до той поры, пока они не разобьются о суровую реальность.
Часы, когда я полностью потратил тот запас улыбок, который успел накопить за то время, что не мог. Немудрено, к их концу начали болеть мышцы лица. Впрочем, как и плеча. Раз за разом мне приходилось запускать руку в мешок с золотыми монетами, и щедро разбрасывать их, как сеятель зерно. Традиция, которой столичные жители радовались куда больше, чем новому королю. Поездка закончилась в парке, отчужденного мною в пользу города почти целиком.
В нем кипело веселье. Особенно возле бочек с вином и ромом, из которых щедро наливали в любую подставленную посуду. Случалось, и сразу в рот. Мы с Аннетой прогулялись по нему, вместе с другими полюбовались салютом, и вернулись во дворец. Он походил на потревоженный улей, настолько в нем было много людей. Вторая многовековая традиция, когда любой желающий может в него войти, и что-то отведать со стола короля. Вернее, попытаться, настолько быстро с него исчезало все. Зачастую ещё на подходе, с вереницы подносов в руках у слуг.