— Время торопит, Даниэль! Весть о кончине его величества придет в любую минуту. И ты отлично понимаешь, что в этом случае произойдет и чем это грозит закончиться. Особенно учитывая, что никто ни с кем не способен договориться сейчас, и вряд ли у них получится позже. Безвластием, и сколько оно продлится? Тебе ли не знать, что в истории хватает примеров, когда в результате смуты государства попросту исчезали с карты. Но ведь мы с тобой не желаем такой судьбы своей родине?
— Нет.
Я наблюдал за Антуаном, и размышлял над тем, что со вчерашнего дня он изменился, и наверняка это связано с разговором со Стивеном. Куда делась его осторожность в выражениях, присутствующая накануне вечером. Нет, он по-прежнему говорил негромко, и даже разок внезапно распахнул дверь, проверяя, нет ли там чьего-то уха, но перемены были заметными.
— Так что же вы предлагаете, уважаемый сар Дигхтель?
— Даниэль, уверен, ты станешь главным претендентом. Выслушай. Семейству сар Картуа на троне точно не удержаться. Проиграй войну, Эдрик лишился бы престола раньше, чем в Гладстуар вошли войска Аугуста. Жить ему осталось недолго, и после его смерти случится не дворцовый переворот, а смена власти. Таким образом, при любом исходе обвинений в заговоре можно не опасаться: на престол взошел тот, кто прибыл к финишу первым.
— И каковы шансы у меня?
— Во всяком случае не хуже, чем у остальных. Ты и раньше был на виду, а то, что происходило с тобой в последнее время, только прибавило тебе популярности. Если бы я тебя не знал, наверняка бы подумал, что действуешь ты целенаправленно. И еще… — Антуан замялся.
— Ты говори-говори!
— Твоя жена, Аннета. Она не из дворянской семьи, и для простого народа этот факт значит многое.
— Кто и когда спрашивал его мнение?
— Не скажи, Даниэль, ты не прав! Его настроения нельзя не учитывать! Особенно в создавшейся ситуации, когда все может закончиться бунтом. Вначале эпидемия, затем три неурожайных года подряд, а тут еще и война. Напомнить, сколько крестьян рекрутировано и погибло?
— Два года, не преувеличивай.
— Прогнозы на нынешний урожай не утешительны. Даниэль, прозвучит громко, но ты — наиболее подходящая кандидатура.
— Те, кто сейчас рвется к власти, тоже прикрываются заботой об отечестве. И как ты… вы, — поправился я, ведь Антуан говорил не от своего имени, — все представляете себе, так сказать, процедурно?
— Этот вопрос уже не ко мне. Моя задача — поговорить с тобой на правах лучшего друга и родственника. Ну так что? Скажешь — да, и мой дом превращается в твою штаб-квартиру.
— Родину люблю, умереть за нее готов, участвовать в тараканьих бегах — нет.