«Это был первый случай за всю кампанию, когда капитулировала целая французская дивизия» .
Поздравляю тебя, товарищ Довлатов, бывший мастер-станочник. Благодаря твоим разработкам нам в руки уже сдаются целыми боевыми частями!
А там, на мостах разворачивались последние акты трагедии. Когда стали отходить уцелевшие солдаты Виктора, среди беглецов поднялась невообразимая паника. Все бросились к трем еще державшимся кое-как понтонам. Тысячи разного рода повозок, груженных награбленным добром, сбрасывались в Березину, давили людей, сталкивались друг с другом. Кучера рубили чужие постромки саблями, а другие кучера рубили их самих, повозки опрокидывались, сшибая и давя пеших. Предсмертные крики, бесполезные мольбы и страшные проклятия висели над холодной рекой. На трех последних мостах, что еще не успели подбить мои минометы, творилось неописуемое. Одна из переправ провалилась прямо на моих глазах. Саша Голицын закричал от восторга, посылая проклятия. Едущие, идущие сзади не видели провала, напирали, сбрасывая передних в воду, чтобы через минуту самим оказаться там же. С правого берега понтонеры уже подожгли смолистые бревна. Сухое дерево быстро загорелось. Черный дым, окутав кричащих французов, поплыл над рекой. Наиболее отчаянные и одержимые протискивались сквозь горы лошадиных туш, опрокинутые повозки сталкивали в огонь, в надежде сквозь дым и пламя пробежать на спасительный берег. Многие бросались вплавь и там же тонули. Бравые солдаты императора, что прошли половину Европы, убивая, насилуя, грабя, теперь цеплялись за тонкие перила, за окровавленные стойки моста, пытаясь спастись, уйти от заслуженной кары, но гибли в мутных, студеных водах Березины. Из-за холмов показались высокие казачьи шапки с острыми пиками казаков Платова и Давыдова. Следом за ними катастрофу довершили мои гаубицы, а с позиций ударили мои минометы.
Это был конец.«Великая армия», завоевавшая всю Европу, перестала существовать в этом витке эволюции. «Эффект бабочки» сделал свое дело — Березина стала могилой. Наполеон ушел, потеряв полки, обозы, надежду. Этот «запечный таракан», как называл его мой хозяин, которого никто не смел остановить, сумел все-таки вырваться из цепких объятий Кутузова. Я сидел на бревне у костра, делая записи в дневнике, и вспоминал из истории своего времени, чтоэто еще не конец. Для Франции, может быть, да, но для нас это только начало. Теперь все силы Европы обернутся к России-матушке, кто со злобой, кто с завистью, а кто с тайной радостью. Каждый наш шаг, каждый новый чертеж, каждая пушка или миномет моих разработок будут под прицелом чужих глаз.